Это версия страницы http://alexfl.ru/vechnoe/vechnoe_braun.html из кэша Google. Она представляет собой снимок страницы по состоянию на 22 апр 2011 13:14:13 GMT. Текущая страница за прошедшее время могла измениться. Подробнее
Текстовая версия
Эти слова присутствуют только в ссылках на эту страницу: параконический маятник

| Стартовая |  | Карта сайта |  | Правдинск |  | Wallpapers |  | Юмор

Разделы:
Поиск по сайту

НАВИГАЦИЯ:

§ Стартовая
§ Новости
§ Правдинск
§ ННовгород
§ Wallpapers
§ Юмор
§ Чтиво
§ Программы
§ О вечном
§ Советы по...
§ GPRS
§ MIDI
§ WSH
§ STEEL
§ E-Gold
§ WebMoney
§ Заработок
§ Архив новостей
§ Гостевая
§ Форум сайта

ИНТЕРНЕТ:

WMmail за WMZ
Серфинг за WMZ
Серфинг за WMR
Telepat от WebMoney
DEF-коды операторов Хостинг

КОНТАКТЫ:

WMID363524950981
Internet-визитка
®
рекомендуется в браузере включить JavaScript

Проверить аттестат
вы можете помочь развитию проекта
Z381386782840
R531685419040
E298440391170
U130447802029

# Ричард Колфилд Хоагленд
Пятидесятилетний секрет фон Брауна

2008 год
<<< назад >>> изм. от 21.05.2010 г Полвека назад, придя в себя после шока от запуска советского Спутника, всего три месяца спустя, Соединенные Штаты, наконец-то, “вступили в игру” на побережье Флориды и успешно запустили на орбиту Земли свой спутник, окрестив его Explorer-I.

Неизвестный никому, кроме горстки гражданских инженеров и военного персонала Армии США, непосредственно вовлеченной в ночной запуск, этот момент мог стать воистину “определяющим историю”. Команда запуска, посредством Explorer-I, по счастливой случайности, сразу же совершила САМОЕ важное и судьбоносное открытие во всей пятидесятилетней истории “освоения космоса” для всех народов, когда-либо осмелившихся покидать Землю:

Секрет гравитации и инерции, известный как эффект антигравитации, каким-то образом сработавший на Explorer-I и радикально изменивший саму орбиту спутника!

Конструктивное открытие, которое могло бы переписать не только историю науки, но и судьбу всего мира.

Однако этого не произошло.

За монументальным, историческим прорывом сразу же последовало поспешное решение, принятое, по-видимому, той же ночью, - сохранить феноменальное открытие антигравитации в полном секрете не только от своих гражданских ученых, “свободной прессы”, граждан и налогоплательщиков, но и от всего человечества Земли, что явилось самым далеко идущим политическим движением США за прошедшие полвека.

Нижеприведенное - это история кропотливого многолетнего исследования Enterprise Mission (приведенная в контексте нашего бестселлера Темная миссия: Секретная история НАСА), научный и политический анализ “судьбоносного открытия НАСА” и глобальных последствий, возникших в результате решения, принятого той ночью “кем-то”, стоящим у власти.

Просто… “его похоронить”.

На последующих страницах мы будем детально описывать и документально подтверждать, “кто” именно совершил этот восхитительный прорыв, “как” его достигли и “какими” могли бы быть потрясающие последствия, если бы той ночью науке позволили идти естественным путем. Если бы в последующие годы это уникальное открытие свободно представлялось и свободно обсуждалось в глобальном научном сообществе, а затем внедрялось в виде революционной земной технологии “контроля над гравитацией”. Но самое важное: мы будет детально рассматривать, как этот подрывающий существующую парадигму прорыв может воспроизводиться любым школьником, в любой школьной физической лаборатории, повсюду на Земле!

И что он мог бы значить для всего человечества.

Explorer-I был запущен 31 января 1958 года в 22 часа 48 минут по восточному времени, с площадки 26А на Мысе Канаверал.

Ракета Юпитер - С (С означает “составной”, “многоступенчатый”), которая успешно запустила в небеса Флориды первый спутник США, на самом деле, была переделанной ракетой “Редстоун” ICBM - ракетой, созданной для замены “V-2” (Фау-2, А-4) Вернером фон Брауном и коллективом ракетостроителей из нацистской Германии, перевезенных в США в результате Операции Скрепка сразу же после окончания Второй Мировой Войны.

Ракетоноситель Юпитер–С - это основная ступень ракеты, работающая на жидком топливе и состоящая из двух отдельных емкостей для жидкого кислорода и гидразинного топлива “Hydyne”, высотой 14 м и весом (при полной загрузке) 28.440 кг.

Над “основной ступенью” находились 15 отдельных, гораздо меньших твердотопливных ракет, организованных в три дополнительные “ступени” (общим весом 626 кг), состоящие из 11-ти, 3-х и, наконец, 1-ой сверху, находящейся на высоте 22 м над землей и весящей 14 кг. Сам Explorer-I имел форму пули и буквально прикручивался к последней “твердой” ступени под спутником.

Наиболее известным, незасекреченным вкладом Explorer-I в космическую науку было открытие знаменитых радиационных поясов Ван Аллена, названных в честь физика Университета Айовы Джеймса Ван Аллена, который первым обнаружил высокоэнергетические “бублики” заряженных частиц, вращающихся вокруг Земли в результате захвата “дипольным” магнитным полем планеты. Он обнаружил пояса с помощью бортовых детекторов Explorer-I, впоследствии их существование подтвердили Explorer III и IV.

За это фундаментальное космическое открытие, которое, как было обнаружено позже, является базовой характеристикой ВСЕХ планет внутри (и вне) Солнечной системы, демонстрирующих подобные магнитные поля, Ван Аллен был награжден эквивалентом “Нобелевской Премии по Физике”.

Но намного более значимыми (буквально “подрывающими физику”, как вы увидите позже) оказались аномальные динамики орбит, демонстрируемые тем же спутником и на самой первой орбите той ночью.

Представляется, что сразу же после запуска реальная траектория Explorer-I недвусмысленно нарушила два основных закона физики XX века.

И это НЕ получило никакого научного признания, призов или обсуждений… даже через 50 лет после абсолютно неожиданного открытия.

Итак, “кто” совершил это замечательное открытие и потом (как докажет свидетельство) активно участвовал в его последующем (намеренном) длящимся десятилетиями и продолжающимся до сих пор сокрытии?

Не кто иной, как сам Вернер фон Браун…

Чтобы полностью понять необычное техническое и политическое значение того, что “загадочно” произошло январской ночью 1958 года, следует вернуться к самим событиям, связанным с “отчаянной попыткой запуска спутника фон Брауном и его немецкой командой” (“отчаянным усилием США “догнать” СССР в космической гонке), и сравнить то, что ожидалось от запуска Explorer-I, с тем, что произошло на самом деле.

Вследствие крайне примитивного состояния “глобальной сети слежения за спутниками”, требующейся для отслеживания их на орбите, число станций, действующих в ночь запуска Explorer-I в 1958 году, было “невелико и они находились на большом расстоянии друг от друга”. НЕзатемненная часть карты проекции Меркатора – это широта охвата экватора, продиктованная спланированным наклоном первых спутников США, Авангард и Explorer, предназначенным для орбит между “широтами 40o к северу и югу”. Как можно видеть, большая часть существовавших наземных станций была сконцентрирована вдоль полосы, проходящей неровно к северу и югу в обеих Америках, сильно благоприятствуя одной стороне и оставляя другую сторону “темной”. (Рассеивание станций, видимых в других частях мира, таких, как одна в центральной Австралии, не обладавшая надлежащим оборудованием для обнаружения радиочастот Explorer-I и построенная для поддержки Программы Авангард).

Explorer-I был запущен фон Брауном и его командой с орбитальным наклоном 33,3o.

Поэтому, когда той ночью космический аппарат, поднявшись с Мыса Канаверал, исчез над горизонтом Южной Атлантики, у фон Брауна не было возможности отследить его движение, УЗНАТЬ из “телеметрии”, успешно ли спутник выведен на орбиту Юпитером–С или нет.

Оставалось лишь терпеливо ждать, пока Explorer-I, двигаясь со скоростью 28.962 км/час (или 8 км/сек), почти полностью не облетит весь мир и не вернется обратно в полосу специальных радиоприемников, установленных в пустынях севернее Сан-Диего, Калифорния.

Если бы приемник принял телеметрические сигналы Explorer-I, когда он впервые пролетал над Тихим Океаном после того, как облетел всю планету, на телефоне “высветилось” бы слово. Телефоны для связи на больших расстояниях были установлены на Мысе Канаверал, где команда запуска нервно ожидала сигнала, и в Пентагоне, где находился сам Браун, Ван Аллен и Директор Лаборатории Реактивного Движения (ЛРД) Уильям Пикеринг, которые наблюдали за тем, как “часы отсчитывали секунды”.

Если бы из Долины Землетрясений, наконец, пришло слово “идет”, трое ученых начали бы пресс-конференцию в Национальной Академии Наук, где объявили бы о триумфе ожидающему миру: “Мы это сделали!”

Только после “ожидания и кусания ногтей”, после многочасового дежурства и архаического способа коммуникации, когда слово “успех”, наконец, высветилось бы (по единственной телефонной линии, тянущейся от Калифорнии до Вашингтона), весь остальной мир УЗНАЛ бы, что этой ночью Explorer-I успешно вышел на орбиту!

Сигнал из Калифорнии о тщательно планированной траектории Explorer-I вокруг Земли – 224 на 1575 км – ожидался приблизительно в 0 часов 30 минут по восточному времени 1 февраля 1958 года.

Мыс Канаверал, Флорида, Запуск: 22 часа 48 минут по восточному времени, Explorer-I, запуск на расчетную орбиту, Долина Землетрясений, Калифорния, следящая станция, первая телеметрия, ожидаемая из Калифорнии, 0 часов 30 минут по восточному времени

Через полтора часа после запуска спутника ожидаемое “окно момента истины” пришло и ушло, и – ничего.

0 часов 31 минута… 0 часов 32 минуты… и ничего.

Вследствие природы орбит спутников как “часовых механизмов”, когда в 0 часов 33 минуты сигнала ВСЕ ЕЩЕ не было, всей команде фон Брауна (генералу Джону Медарису, главе Агентства Баллистических Ракет, который запускал Explorer-I той ночью), и Уильяму Пикерингу, Директору ЛРД Калифорнийского Технологического Института, которая по контракту с Армией проектировала Спутник, стало ясно, что они никогда не услышат отчаянно ожидаемый сигнал, потому что “что-то” пошло совсем не так!

К 0 часов 41 минуте, казалось, все стало ясно.

Вместо того чтобы выйти на орбиту и облететь Землю, как это планировалось, Explorer-I каким-то образом вернулся в атмосферу над горизонтом и к этому моменту просто сгорел на обратной стороне земного шара.

Он и не собирался “летать вокруг Земли и над Долиной Землетрясений”, потому что больше даже не существовал!

Фотография фон Брауна, сделанная тогда, когда он и все остальные в Пентагоне отчаянно ожидали сигнала, любого слова, показывает то, чего он, очевидно, боялся.

Позже фон Браун писал о своих эмоциях во время “бесконечного ожидания” в статье, озаглавленной “История, стоящая за Explorer”, появившейся в Des Moines Sunday Register 13 апреля 1958 года:
“… птичка должна была появиться в Калифорнии примерно в 0 часов 30 минут по восточному времени. Для отслеживания сигнала у нас были четыре станции, и у Билла (Пикеринга) был телефон для связи на большие расстояния.
На часах 0 часов 30 минут. Сигнала нет.
Прошла минута. Еще одна. Сигнала со спутника все еще нет. Истекли восемь минут, и мы по-прежнему ничего не услышали.
Мы были в отчаянии. Очевидно, мы ошиблись. Explorer никогда не выходил на орбиту”.
На часах 0 часов 42 минуты…
Вот он!

Первая телеметрия из Калифорнии, Мыс Канаверал, Флорида, запуск 22 часа 48 минут по восточному времени, 0 часов 42 минуты по восточному времени! Explorer-I, запуск на расчетную орбиту, Долина Землетрясений, Калифорния, следящая станция

В следующие 30 секунд все четыре станции в Долине Землетрясений “громко и ясно” услышали переданные сигналы Explorer-I.

Соединенные Штаты, наконец, были на орбите!

Просто Explorer-I немного “опоздал”.

Но… почему?

Джордж Людвиг, главный помощник Ван Аллена и проектировщик батарей и радиомониторингового оборудования на борту Explorer-I, так описывал свою первую автоматическую реакцию:
“Все мы сразу же поняли, что ракета создала большую тягу, чем ожидалось, в результате орбита спутника оказалась выше планируемой, и ему потребовался более долгий период обращения. Ожидалось, что орбита будет иметь в перигее (самая низкая высота над Землей) около 224 км и в апогее (самая большая высота) 1575 км. На самом деле перигей и апогей оказались 360 км и, более значимо, 2534 км соответственно, с орбитальным периодом 114,7 минуты вместо 105 минут, как ожидалось”.

После того, как “задержавшийся” Explorer-I достиг Долины Землетрясений, фон Браун, Ван Аллен и Пикеринг покинули Пентагон и отправились в Национальную Академию Наук на планируемую в 2 часа ночи пресс-конференцию.

В суматохе заслуженных поздравлений потерялась реальная причина задержки появления Explorer-I над Долиной Землетрясений: его орбита выше запланированной.

К тому же, любой серьезный вопрос со стороны собравшихся той ночью ученых или прессы относительно того, как этого вообще удалось достичь с помощью лишь относительно примитивной ракеты Юпитер–С фон Брауна…, был бы по меньшей мере неуместен.

Ван Аллен (ниже), когда он писал о своем эмоциональном состоянии той незабываемой ночью, тоже едва коснулся “проблемы”.

“… сгорание всех четырех ступеней (после запуска) отслеживалось станциями слежения, и было признано номинальным. Скорость сгорания четвертой ступени оказалась немного выше намеченной, и имелась значительная неопределенность в конечном направлении движения. Таким образом, достижение запланированной орбиты нельзя было уверенно предсказать на основе имеющихся данных. Передатчик телеметрии работал надлежащим образом, а расчетная скорость соответствовала ожиданиям. Прежде чем подтвердить успех, требовалось получение телеметрического сигнала о преодолении одного витка орбиты.
Почти час после получения очередного сигнала о прохождении одной из станций наблюдалось обескураживающее отсутствие информации. Часы тикали. А мы пили кофе, чтобы ослабить коллективную нервозность. После примерно 90-та минут, все разговоры прекратились, и в комнате повисла атмосфера горького разочарования. Затем, почти через два часа после запуска, телефонное сообщение подтвердило прием радиосигнала двумя профессиональными станциями в Долине Землетрясений в Калифорнии. Комната буквально взорвалась ликованием, все хлопали друг друга по спине с взаимными поздравлениями”.

Ван Аллену, который НЕ был “специалистом в области ракетостроения (как физик, он специализировался в области проектирования акустического инструментария для ракет, а не в области самого запуска), можно простить недооценку более глубоких последствий проблемы, созданной необъяснимой, выше планируемой орбитой Explorer-I. Он мог просто допустить (как это сделал Джордж Людвиг и другие), что “более высокая орбита” оказалась побочным продуктом “чуть большей эффективности” многоступенчатой ракеты-носителя Юпитер – С фон Брауна, вероятно, твердотопливных ракет, созданных ЛРД, которые составляли важные последние три ступени.

Как мы детально описывали в книге Темная миссия, в главе, посвященной замечательной истории одного из основателей ЛРД Джека Парсона и его первых твердотопливных ракет, в то время “твердое топливо” было предсказуемо чуть больше, чем “алхимия” или “магия”. Его поведение зависело от множества загадочных химических и физических переменных, точных пропорций топлива и окислителя, физического размера гранул в результирующей смеси, плотности упаковки гранул в кожух ракеты и даже от температуры ракетного топлива. Любой из этих параметров мог влиять на конечный продукт, что вылилось бы в хорошо известное “время сгорания” для всех твердотопливных ракет того времени.

В результате более 20-ти лет работы (с 1930-х до 1950-х годов), действуя, в основном, методом проб и ошибок, Парсон нашел оптимальную смесь топлива/окислителя и процесс погрузки, которые устранили почти все переменные твердотопливных ракет… почти.

По этим хорошо известным причинам, все непрофессиональные ученые-ракетчики (и пресса) предположили, что за дополнительное действие ракеты отвечает одна из “обычных переменных” верхних ступеней Юпитер –С.

То, что “предположили все”, очевидно, потому что одинаково очевидно и то, что в то время никто не сел и не выполнил даже самых основных “ракетных вычислений”, как “сверхэффективность” Юпитера–С фон Брауна могла привести к изменению орбиты Explorer-I !

Через 50 лет мы выполнили эти вычисления и пришли к некоторым впечатляющим и провоцирующим мышление результатам.

Пропустим расчеты и возвращаемся к нормальному языку.

Ключевой параметр – величина, представленная ISP, – удельный импульс ракеты (выраженный в “секундах”).

Удельный импульс – это нечто, похожее на расход “литров бензина на километр” в автомобиле. Чем выше удельный импульс (ISP) данной системы ракет (двигателей плюс топлива), тем выше общая эффективность системы ракет в терминах расхода “литров бензина на километр”.

И тем выше конечная скорость, которой вы можете достичь при данном количестве топлива.

А более высокие конечные скорости выливаются в более высокие орбиты!

Поэтому более высокие показатели ISP – это хорошо, а более низкие – “менее хорошо”.

Определение, могли ли верхние ступени достигать уровней работы, требующихся для подъема Explorer-I на более высокую, чем ожидалось, орбиту, мы начали с рассмотрения открыто опубликованных параметров твердотопливных ракет, использованных в строительстве ступеней многоступенчатой ракеты фон Брауна.

Один основной намек содержится в сообщении Ван Аллена:
“… конечная скорость сгорания четвертой ступени оказалась несколько выше, чем планировалось”.

Согласно данным Отдела Астронавтики Смитсоновского Института, опубликованным на официальном сайте НАСА:

Созданные ЛРД “твердотопливные” верхние ступени Юпитера–С использовали в качестве топлива “полисульфид алюминия и перхлорат аммония”. Это стандарт, даже если ISP был достаточно плохим по сравнению с почти любым жидким химическим ракетным топливом, используемым сегодня. ISP варьируется от “220 секунд” в атмосфере до почти “235 секунд” в вакууме (потому что, вопреки общему неверному пониманию, ракетные двигатели лучше всего работают в чистом вакууме, когда сгорание не замедляется окружающим воздухом).

Также, данные Смитсоновского Института приводят “вес с топливом и без него” каждой ступени Юпитера–С.

Введение этих чисел в уравнение ракеты и усреднение ISP в атмосфере и вакууме верхних ступеней (поскольку Юпитер–С покинул атмосферу и зажигания верхней ступени стали более эффективными) дали нам максимум теоретической скорости, которую могли передать Explorer-I три верхние ступени при “выводе его на орбиту”.

dV = -32,2 x 228 x (662ф/1380ф) = 3520 футов/сек

Но мы уже знали, что такая скорость, прибавленная к максимальной скорости, достигнутой жидкостной первой ступенью, была “номинальной скоростью вывода спутника”, которая требовалась для вывода Explorer-I на планируемую орбиту около “224 км на 1575 км” (красная линия, ниже).

Поскольку (согласно цифрам Джорджа Людвига) реальными параметрами орбиты оказались 360 км на 2534 км, почти на 959 км в апогее выше “номинальных” (белая линия, ниже), нам понадобилось узнать величину дополнительной скорости, которая привела к дополнительным 959 км в апогее и поместила Explorer-I на орбиту, намного выше (и более эллиптическую) запланированной.

В ракетостроении есть “правило большого пальца” – при “каждом дополнительном футе (0,3048 м) в секунду скорости запуска” в перигее (нижняя точка орбиты) космический аппарат обретает “около мили (1,609 км) дополнительной высоты в апогее” (самая высокая точка орбиты).

Пользуясь этим приближением, Explorer-I обрел дополнительные приблизительно 183 метра в секунду.

Лежит ли эта величина в пределах обычных вариаций для работы твердотопливных ракет того поколения?

Решение уравнения ракеты для дополнительного ISP, требующегося твердому топливу для увязки с ныне известным дополнительным действием, дало следующий результат:

Дополнительная требующаяся скорость = 600 футов в секунду (183 м/сек)
1.073 + 183 = 1.256 м/сек
Увеличение выбрасывания Explorer-I на орбиту = 1,17
Эквивалент “улучшения” ISP ракетного топлива второй, третьей и четвертой ступеней = 267 секунд!

Это привело почти к 20% увеличению скорости у ВСЕХ более высоких ступеней твердотопливных ISP по сравнению с предыдущими результатами ЛРД!

Идея, что одна из 15-ти твердотопливных ракет в верхних ступенях могла иметь такую степень основной вариации, вряд ли оправдана, а то, что в ту ночь они сделали это ВСЕ ВМЕСТЕ, просто невозможна в любой известной химии и физике.

“Обычная физика” говорит, что вы “не можете получить что-то из ничего”. И все же, каким-то образом, исходя из простого вычисления, Explorer-I СДЕЛАЛ именно это – обрел 959 лишних километров “чего-то” … из ничего.

Но как удалось этого достичь ЛРД и фон Брауну!?

Любому, кто в 1958 году выполнил простую серию вычислений, было ясно, что в их руках находится главное открытие… и… большая проблема.

Проблема в том, что никакие “маленькие вариации” (в лучшем случае, несколько процентов) отдельных твердотопливных ракет Юпитер–С в верхних ступенях (размер гранул, плотность упаковки, вариации смеси и так далее) не могли обеспечить 20% УВЕЛИЧЕНИЕ общего сгорания dV, выразившееся в 183-ти дополнительных метра в секунду и 959-ти дополнительных вертикальных километрах первого американского спутника!

Итак, что же остается?

То, что случайно Explorer-I совершил

Важный и фундаментальный научный прорыв… в связи с тем, как, на самом деле, объекты гравитационно вращаются вокруг друг друга!

И что, в результате, почти трехсотлетние общепринятые Законы Всеобщего Тяготения Ньютона каким-то образом оказались неверными, так же, как и его не подвергаемые сомнениям Законы Движения, и даже Общая Теория Относительности Эйнштейна.

И какова бы ни была причина, это открытие НЕ собиралось стать “небольшой” Научной Революцией.

В том-то и вся проблема.

И решение “Проблемы”, как сейчас мы можем продемонстрировать, было политическим решением, принятым “кем-то” той ночью, чтобы сразу же скрыть это восхитительное космическое открытие, которое, очевидно, будучи публично подтверждено, означало бы самый важный результат всей космической программы!

Сокрытие, которое продолжается до сих пор.

Хотя Людвиг и Ван Аллен, оба выдающиеся физики, знакомые с Программой Explorer (потому что они создавали все измеряющие орбиту инструменты), свободно опубликовали планируемые параметры орбиты Explorer-I и даже сравнили их с более высокой, большей орбитой, они не осознали (а Людвиг не осознает даже сейчас), что означают эти параметры. Конечно, они были слишком “убеждены”, чтобы оставаться “в неведении”.

Если бы любой физик на минуту сел и выполнил вычисления, которые мы только что проделали, он бы сразу осознал, что такой вид “сверханомальной работы” ВСЕХ 15-ти твердотопливных ракет ЛРД невозможен.

И все же, ни один из ведущих физиков (ни другие физики, инженеры-ракетчики, представители научной прессы и так далее) не удосужился проделать эти простые вычисления или рассмотреть, хотя бы на минуту, необычную альтернативу неминуемого допущения, что “во всем виноваты ракеты”.

Альтернативу, что это могла быть Физика!

Одной явной, очевидной причиной того, что Ван Аллен и Людвиг НЕ ВЫПОЛНИЛИ вычисления, БЫЛ Вернер фон Браун.

Кроме того, это ведь “детище Вернера”! Если уж ОН не знал, что заставило ракету создать “увеличенное dV”, кто мог это знать?!

То, что фон Браун сразу же приготовился “сыграть простака”, “не заметив” замечательной работы Юпитера–С (сначала просто это не обсуждая), а потом принизить значение того, что действительно произошло с Explorer-I той ночью, ясно из его последующих действий на пресс-конференции Национальной Академии.

В присутствии всей мировой прессы, жадно ловившей каждое его слово, он не сказал ничего!

И продолжал молчать до самой своей смерти.

Однако, учитывая его сомнения в “большой неопределенности” чисел, когда “наступил рассвет”, фон Браун нашел время выполнить эти важные вычисления. Ему ПРИШЛОСЬ осознать, что ничего, включающего твердотопливные верхние ступени ЛРД, не могло привести к такому “необычному дополнительному действию”.

И все же, три месяца спустя, в апреле 1958 года, в статье для Des Moines Sunday Register фон Браун просто заметил:

“… Это была небольшая ошибка в поспешной оценке начальной скорости спутника и периода обращения”.

“Небольшая ошибка”…

183 дополнительных метра в секунду (свыше 658 км/час), и в результате на 959 км выше в апогее…

И все это из … НИЧЕГО!

Где были “триумфальные официальные пресс коммюнике”, гордые “заявления Белого Дома” (в разгар холодной войны и “космической гонки с Советами), а затем “торжественная церемония” в Стокгольме, отмечающая необычный научный прорыв Соединенных Штатов в Законах Ньютона, впервые за почти три века!?

Доказательство того, что Браун знал, что произошедшее не было “результатом его ракеты”, что, на самом деле, произошло нечто БОЛЬШОЕ, нечто потенциально “необычное”, приходит от самого фон Брауна:

Сразу же после церемоний, связанных с запуском Explorer-I, фон Браун начал писать и рассылать тайные письма по всему миру, очень выборочной группе “необычных физиков”, но намеренно НЕ связанных с программой Эксплорер (как Ван Аллен!). В этой переписке он явно искал “альтернативную физику”, которая могла бы объяснить, что произошло с Explorer-I на самом деле.

Это не было действием “ракетчика”, полностью удовлетворенного совершенством работы своего детища!

Один восхитительный контакт Брауна включал соотечественника, немца Буркхарда Гейма.

Другими, еще более полезными замыслам фон Брауна в настойчивых тайных усилиях понять “новую гравитационную физику”, радикально изменившую орбиту Explorer-I после запуска, оказались замечательные, необычные гравитационные открытия будущего лауреата Нобелевской Премии д-ра Мориса Алле.

Но сначала теоретическое открытие Гейма, связанное с “проблемой” Брауна.

Гейм (после войны работавший во всемирно известном Институте Астрофизики имени Макса Планка в Геттингене, Германия) примкнул к физическому и космическому сообществу всего несколькими годами раньше, представив исторические научные доклады на заседаниях Международной Федерации Астронавтики в 1952 и 1954 годах. Они описывали первое теоретическое предложение “технологии двигателя, работающего на меньшем количестве топлива”, – средства отправки настоящих космических кораблей на другие планеты без важных “ограничений ракет”.

Поскольку его радикальное предложение основывалось на некоторых новаторских “уравнениях единого поля”, созданных физиком, примкнувшим к престижному немецкому научному институту, Гейм сразу же стал знаменитостью в мировом физическом сообществе. Он был первым ученым XX века, предположившим, что Третий Закон Ньютона - сила действия равна по модулю и противоположна по направлению силе противодействия, - лежащий в основе всей системы движения ракеты, можно полностью обойти с помощью новой “технологии поля пространства-времени” XX века.

Космический аппарат может сам двигаться в пространстве, не выталкивая НИКАКОГО “рабочего тела”, посредством электромагнитного “искривления самого полотна “пространства-времени”!

Гейм работал над своими теориями в тесном сотрудничестве с другим физиком, специалистом в области квантовой теории Паскалем Джорданом (последний был связан с Нобелевскими Лауреатами Максом Борном и Вернером Гейзенбергом. Джордан известен и как создатель “неассоциативной алгебры”.) Значимо то, что в сотрудничестве с Джорданом Гейм проводил ключевые физические эксперименты по гравитации, потому что еще до войны последний перенес свое внимание с “квантовой механики” на “космологию” – на происхождение и эволюцию самых больших структур во Вселенной, где балом правит гравитация.

Название одной из более поздних статей Гейма (1976 год) – “Основные мысли в области единой теории поля, материи и гравитации” – раскрывает фундаментальный и непрекращающийся (через 20 лет после первого выхода на мировую арену) интерес к исследованию альтернативной гравитации и очевидную причину “внезапного (и хорошо зафиксированного) интереса” фон Брауна к Гейму в 1958 году, сразу же после запуска Explorer-I.

Поскольку, согласно “Research Group – Теории Гейма”, международному коллективу ученых, собравшихся для публикации и обсуждения “единого поля” Гейма в Англии (после смерти Гейма в 2001 году), интерес фон Брауна фокусировался, в основном, на радикальных идеях движения космического аппарата в поле и динамике орбит”.

Согласно Research Group:
“В письме к Гейму Вернер фон Браун интересовался прогрессом в развитии (немцами) системы движения в поле, поскольку в противном случае он не мог взять на себя ответственность за огромную стоимость проекта высадки на Луне (Аполлон). Гейм (из-за отсутствия финансирования для развития технологии со стороны правительства Западной Германии) ответил отрицательно”.

Из переписки ясно, что Вернер фон Браун (которого пресса и общественность считали “ракетчиком со стальными глазами”) ушел далеко вперед. Он жадно искал “альтернативное гравитационное решение” главной проблемы Explorer-I, НЕ включающего “тривиальных ракетных объяснений”.

Очевидно, в какой-то момент после той памятной январской ночи фон Браун выполнил те же вычисления, что и мы… и пришел к тому же выводу.

А именно, что со всеми существующими теориями гравитации, использованными (как оказалось, безуспешно) для попытки предсказания орбиты Explorer-I,“что-то” радикально не так.

Иными словами, в отличие от публичных “оправданий” аномального поведения Explorer-I, в частном порядке, тайно, он искал серьезную рабочую альтернативу Ньютону и Эйнштейну!

Сейчас это бесспорно подтверждается частной перепиской с Геймом.

Письма фон Брауна Морису Алле раскрывают еще больше в терминах альтернативных гравитационных идей фон Брауна (помните, основанных на личном опыте).

Алле, французский экономист по образованию (впоследствии, в 1988 году он получил Нобелевскую Премию по Экономике), был и замечательным физиком. Он проводил эксперименты во Французской Академии Наук и награжден 14-ю физическими премиями, включая Золотую Медаль Национального Центра Научных Исследований, самую почетную награду во французской науке в 1930-1980-е годы.

Работа, очевидно привлекшая внимание фон Брауна к Алле, была результатом наблюдения французским физиком “высоко аномальных движений маятника во время солнечного затмения над Парижем в 1954 году (и повторно во время другого солнечного затмения над Францией в 1959 году).

Алле заметил, что обычное, поступательное “движение Фуко” (благодаря вращению Земли) лабораторного уникально спроектированного “параконического маятника” во время затмения вдруг перевернулось и буквально “шло против” ( вращения Земли!) до середины затмения, когда движение маятника снова перевернулось, быстро обретая нормальную скорость и направление углового вращения.

С тех пор эти абсолютно необъяснимые (любой из ныне существующих теорий) наблюдения во время солнечного затмения называются Эффектом Алле.

Ниже приводится кривая реальных наблюдений Алле за движением маятника в 1954 году, сделанных во время затмения.

График показывает (красная линия) нормальную поступательную угловую тенденцию (наклон вниз) вращения маятника, зеркально отражающую движение, противоположное вращению Земли.

Тенденция на графике вдруг прерывается отклонением вверх в самом начале затмения (зеленая линия слева), что представляет собой полный переворот (вращение назад) обычного углового движения маятника вперед!

Затем часовая “аномалия маятника” (почти в середине – центральная зеленая линия) быстро возвращается к нормальной тенденции вниз, вновь “зеркально отражая” обычное инерционное вращение Земли.

Нет нужды говорить, что такое удивительное поведение абсолютно не предсказывалось ни Ньютоном, ни Эйнштейном в терминах “обычных” инерциальных движений маятника, свободно колеблющегося под действием гравитации.

Или, цитируя Алле:
“… конечно, эффекты затмения впечатляют и не могут быть объяснены в рамках ныне принятых теорий (гравитации или инерции). На протяжении многих веков не было такого феномена, наблюдаемые величины которого были бы от двадцати до сотен миллионов раз больше, чем величины, полученные (предварительным теоретическим) вычислением”.

В самом реальном смысле наблюдения Алле во время затмения были замечательной “земной версией” поведения Explorer-I в космическом пространстве. По мнению фон Брауна, два феномена могли быть вызваны одной и той же гравитационной аномалией, отсюда его очевидный интерес к экспериментам Алле.

Переписка фон Брауна и Алле появляется из двух независимых источников: самого профессора Алле и официального сайта НАСА, первым директором которого был… Вернер фон Браун.

В 1999 году в докладной записке НАСА Алле констатировал:
“… в связи с надежностью моих экспериментов, следует привести свидетельство генерала Пола Бергерона, бывшего Президента Комитета Научной Деятельности для Министерства Обороны, в его письме в мае 1959 года Вернеру фон Брауну”.

В том же году (1999) итоги провокационных экспериментов Алле были опубликованы на сайте НАСА в предвидении возможного воспроизведения оригинальных наблюдений Алле во время полного солнечного затмения в августе 1999 года. Оно охватывало всю Европу в геометрии, очень похожей на геометрию зафиксированного Алле события 1954 года.

Сайт НАСА тоже указывает на “интерес” фон Брауна к экспериментам профессора Алле… и даже упоминает (хотя и обтекаемо), “почему” он выказывал подобный интерес:
“… пионер в области ракетостроения Вернер фон Браун, первый Директор НАСА, впервые стал интересоваться экспериментами Алле в 1958 году, когда предварительные исследования рассматривались как предсказания траекторий спутников в орбитальной механике”.

Общее недопонимание “проблемы” со стороны НАСА в 1999 году и одинаковое преуменьшение более глубокого личного вовлечения Брауна в эксперименты Алле, даже спустя полвека, говорят о том, насколько серьезно воспринимал Браун работу Алле и его последующие действия:

В 1959 году, следуя майскому письму генерала Бергерона, фон Браун лично способствовал публикации трудов французского физика о его революционных экспериментах с маятником в ведущем аэродинамическом журнале США (и впервые на английском языке, до этого все труды Алле были доступны только на французском языке). Этим журналом был “Aero/Space Engineering”.

Статьи Алле не “шли напролом”, но напрямую сопоставлялись с вероятностью того, что его продолжительные наблюдения за поведением маятника, состоящие буквально из тысяч часов детальных повторений, включающих необычные, абсолютно неожиданные 2 часа 34 минуты восхитительного события в период затмения – 1954, раскрывали фатальные ошибки в ранее “священных” законах Ньютона и Эйнштейна.

Те же “фатальные ошибки”, с которыми впервые столкнулся фон Браун в космосе… в странном орбитальном поведении Explorer-I ночью 31 января 1958 года.

В ретроспективе представляется, что фон Браун надеялся на то, что, способствуя публикации революционных данных Алле в главном космическом журнале США, он стимулирует последующие “обсуждения и дебаты” в области “инновационного инженерного решения”, решения, которым он мог бы воспользоваться при разгадке “тайной проблемы Экcплорера”.

Но ни аэрокосмическое сообщество, ни общественность все еще не осознавали существования самой “аномалии Explorer”. Фон Браун думал, что, привлекая внимание других инженеров-ракетчиков и ученых к восхитительным экспериментальным противоречиям Алле существующей теории гравитации, кто-то в сообществе “сможет найти решение”. По крайней мере, это самое лучшее объяснение, которое я могу найти (через 50 лет) явно противоречивым действиям фон Брауна в тот период времени, его твердому решению скрыть “космическое открытие” от всего остального мира, и в то же время способствовать открытой публикации и обсуждению потенциально революционной физики, которая, казалось, лежала в основе “проблемы Explorer”!

Поскольку “Проблема” становилась все серьезнее.

За срок чуть больше полутора лет, прошедших между первым появлением “аномалии Explorer”, 31 января 1958 года, и публикацией первой серии уникальных исследований Алле в области реальной природы гравитации, в сентябре 1959 года, фон Браун успешно запустил еще два спутника Explorer, а ВМФ США три (из планируемых 11-ти спутников) Авангарда.

И все они демонстрировали тот же вид “загадочных аномалий орбит”, что и Explorer-I !

“Самые худшие страхи” фон Брауна, что Explorer-I НЕ был везением, оправдались меньше, чем два месяца спустя… с успешным запуском на орбиту Explorer-III.

Запущенный 26 марта 1958 года, спутник имел траекторию по существу идентичную планируемой орбите Explorer-I: 224 км на 1575 км. Однако к досаде фон Брауна и команды запуска, новый космический аппарат тоже точно повторил особенности траектории полета Explorer-I !

И вновь никто за исключением фон Брауна не заметил того, что происходило на самом деле.

Конечными параметрами орбиты Explorer-III были “201 км на 2.816 км… с периодом обращения 115,7 минуты” – более эллиптическая орбита (и даже выше), чем у Explorer-I, но период обращения почти одинаковый!

И это НЕЛЬЗЯ было отнести на счет еще одной “совершенной работы” Юпитера–С (и все же, согласно “экспертам, “так могло быть - и точка”…).

С запуском Explorer-IV, через четыре месяца – 26 июля 1958 года, “аномалия” была уже прочно установленным фактом:

Конечная орбита Explorer-IV была “262 км на 2209 км по сравнению с планируемыми 354 км на 1609 км”. На первый взгляд это не выглядело как некий вид подтверждения, пока не учитывался тот факт, что этот спутник нес на себе вдвое больше научного инструментария по сравнению с предыдущим аппаратом, и при умножении “необычная физика” увязывалась совершенно.

Как уже отмечалось, в тот же период времени – с 17 марта 1958 года до 12 сентября 1959 года – ВМФ США, наконец, успешно запустил в космос три спутника Авангард.

И все они тоже оказались на “более высоких и более эллиптических орбитах”, чем планировалось, настолько более высоких и более эллиптических, что сейчас они представляют собой три самых старых искусственных объекта, еще вращающихся вокруг Земли… спустя полвека после запуска. У каждого из них остается срок жизни – “несколько сотен лет”, по окончании которого они спустятся настолько низко, что войдут в атмосферу Земли.

Но, несмотря на все это, “секрет” оставался.

Казалось, что никто в прессе, пишущий о любом из этих исторических ранних напусках, даже не подозревал, что “что-то серьезно было не так”, а если и подозревал, то не писал об этом. Казалось, они даже не заметили, что ранние орбиты были “значительно выше” планируемых, на высотах (как может вычислить каждый), которых немогли достигать сами ракеты!

Но поскольку фон Браун – герой дня – ничего не говорил, это были ракеты, не так ли? Просто они оказались “более эффективными”, чем планировалось.

Кроме того, кому хотелось спорить с “героем”?!

Сокрытие фон Брауна и отчаянный поиск “альтернативной физики” для решения проблемы работали, особенно сокрытие.

Сейчас, если еще и остаются скептики (а они есть всегда), которые нам не верят, внимательно посмотрите на фон Брауна!

Интенсивный всемирный поиск фон Брауном работающей физики для решения этой основной проблемы не был чем-то, что он делал “просто из любопытства”. Очевидно, он единственный осознавал, что если это “нарушение” механики Ньютона в динамике спутников не будет понято, а затем каким-то образом взято под контроль, невозможность размещения будущих спутников на планируемые орбиты быстро похоронит всю космическую программу!

Если космический аппарат не может быть запущен на точную, предсказуемую орбиту, то научные миссии, основанные на известных орбитах спутников (и, таким образом, вычисляемые геометрии Земли), не могли успешно выполняться. Не могли планироваться облеты намеченных объектов в военных целях (концепция холодной войны, которой тайно придерживается Пентагон даже сейчас). Не могли планироваться автоматические или пилотируемые полеты на Луну или на другие планеты (такие, как Марс – любимая планета фон Брауна).

Забудьте!

Итак, фон Браун ощущал необходимость “решения” проблемы и как можно скорее.

Поскольку проектировщики миссий по обеим сторонам железного занавеса (после успешного запуска Explorer!) решили повысить ставки и устремили взоры к Луне как следующей награде в новой геополитической игре.

Уильям Пикеринг, Директор ЛРД, который, как вы помните, спроектировал Explorer-I и три твердотопливные верхние ступени, находился на переднем крае группы проектировщиков с американской стороны. Сейчас он намеревался достичь мест “далеко за пределами низкой земной орбиты”. Он активно выступал за то, чтобы послать космический аппарат на Луну при первой малейшей возможности.

В Пентагоне, всего через месяц после запуска Explorer-I, активно давили на Президента Эйзенхауэра с целью координации разных военных служб в ответ на новый вызов советской космической программы (через два года, новое гражданское космическое агентство НАСА, сформированное Эйзенхауэром летом 1958 года, стало контролировать все “не военные” космические миссии).

Через месяц после создания, 27 марта 1958 года (через день после успешного запуска фон Брауном Explorer-III), “военное ведомство R&D”, основываясь на ранних предложениях Пикеринга, важно заявило о том, что Америка стремится “к броску на Луну”. И он будет осуществляться с помощью быстрой и грязной программы Пионер, как способ обогнать русских и обрести “политическое преимущество” в “космической гонке”.

Это было очевидное политическое намерение.

В настоящем же заявлении все высказывалось более дипломатичным языком: “… определить нашу способность исследования космоса вблизи Луны и получить полезные данные, касающиеся Луны”.

К сожалению, с августа 1958 года и до конца года, в наскоро слепленной первой Лунной Программе США произошли четыре неудачи подряд.

И тогда, в первый день нового года, в январе 1959 года, был получен еще один советский сюрприз:

Советский Союз запустил первую советскую космическую ракету (позже названную Луна-I) на Луну. Модернизированная межконтинентальная ракета R-7 впервые вывела автоматический зонд на точно запланированную траекторию по направлению к Луне, чтобы соприкоснуться с поверхностью другого мира.

Учитывая размер верхней ступени советского ракетоносителя R-7 “Блок –Е” (ниже, вверху) по сравнению с крошечным американским лунным аппаратом Пионер (ниже, внизу). а также общую массу Блока-Е, дающую возможность нести требующуюся систему управления и топливо для нескольких корректировок маршрута к Луне, Луна I легко достигла бы места назначения с погрешностью “в пределах от 97 до 193 км от него”.

Но вместо этого…

Через 34 часа после запуска первый советский автоматический лунный зонд успешно пересек орбиту Луны, но оказался впереди Луны на целых “5.953 км” перед тем, как остаться на годичной, солнечной орбите. Первый искусственный объект “космической эры” совсем ушел от Земли и был переименован в проект Мечта.

Главный вопрос таков: Почему, при наличии такой массы и технологии, русские промахнулись?!

Глядя на эту миссию со стороны (поскольку чертовы Советы не удосужились заранее поставить его в известность!), фон Браун мог логически предположить одно:

Какие бы “не ньютоновские” силы не действовали на его космический аппарат (и на Авангард ВМФ) на орбите Земли, они действовали и на Советы! Это было первое независимое подтверждение этой возможности, поскольку на орбите Земли Советы всегда могли сказать (и говорили), что любая достигнутая ими орбита была “запланированной”.

Пролет мимо Луны, да еще и на расстояние большее, чем диаметр самой Луны (3.475 км), учитывая наличие сложной системы космической навигации, было важным свидетельством того, что загадочная “Сила” (не ньютоновское тяготение), демонстративно действующая на космический аппарат фон Брауна, действовала и на советские аппараты!

И она работала в космосе, по крайней мере, на расстоянии до Луны.

Было очевидно, что и русские не способны ничего с этим сделать!

К сожалению, это важное положение не оказывало фон Брауну никакой практической помощи в компенсации звездной “не ньютоновской” механики в его собственной программе.

Через два месяца, когда подошла очередь очередной попытки фон Брауна осуществить еще одну американскую лунную миссию Пионер 4, его космический аппарат оказался на расстоянии 59.533 км перед Луной.

В десять раз больше, чем ошибка русских!

И вновь, американская пресса ничего не подозревала.

В те далекие дни “космическое путешествие” было настолько новым, настолько полным всеми видами “известных неизвестных”, что освещение прессой ранних миссий происходило на основе “чтения пресс-коммюнике”. Журналисты НЕ делали никаких дополнительных сообщений, не говоря уже о реальных глубоких исследованиях со стороны “правительственных космических учреждений”.

Если Армия США, ВМФ и само НАСА объясняли все неудачи ранних миссий и замеченные аномалии типичными “проблемами с оборудованием”, “неожиданным импульсом”, “трудностями управления” и так далее, кто в прессе, в те годы, достаточно знал об этой абсолютно новой профессии – “науке ракетостроения!” – чтобы эффективно спорить с таким “гигантом” как фон Браун?!

И кто хотел бы даже попытаться!?

Поэтому сокрытие продолжалось.

Через 10 месяцев, 12 сентября 1959 года, фон Браун испытал еще один огромный шок – Советы запустили на Луну вторую автоматическую космическую ракету.

И на этот раз… они не промахнулись.

Что узнали русские за “прошедшие месяцы”, что еще только пытался выявить фон Браун в связи с “не ньютоновскими” силами, демонстративно действующими на оба космических аппарата, находились ли они на низкой орбите вокруг Земли или направлялись к Луне!?

И как им удалось “справиться с этим” всего со второй попытки - успешно высадить на поверхность Луны автоматический аппарат (водрузивший на ней флаг СССР и знамена Коммунистической Партии), вновь опередив американцев?

Пытливые умы…

И все же, через девять лет, 24 декабря 1968 года, три американских астронавта на корабле Аполлон, почти с хирургической точностью успешно вписались в лунную орбиту с помощью наземных компьютерных вычислений орбиты, выполненных “в Хьюстоне”. Накануне Рождества они выполнили десять исторических витков вокруг Луны, прислав на Землю живые телевизионные изображения с лунной орбиты и прочитав в эфире Книгу Бытия, перед тем, как “благополучно вернуться на Землю”, точно как предвидел Джон Кеннеди.

Как НАСА это удалось?!

Учитывая загадочную “не ньютоновскую гравитационную аномалию”, открытую фон Брауном всего десять лет назад, лишившую США возможности не только предсказывать будущие орбиты земных спутников, но и успешно нацеливать любой космический аппарат на Луну и успешно выводить его на лунную орбиту, как США удалось выполнить эту задачу всего через девять лет (Аполлон 8?!) после того, как русская Луна 2 достигла Луны?

Наиболее пытливые умы действительно хотят знать…

Всего восемь лет назад, в 1960 году, фон Браун возглавил программу ракетостроения НАСА. Была построена колоссальная “лунная ракета” Сатурн 5 (111 м высотой и весом 3.300 тонн) (выше и ниже), которая, когда наступит время, поможет Америке триумфально высадиться на поверхность Луны.

Кроме того, фон Браун был главой персонала НАСА, первым Директором Центра Космических Полетов Маршалла, занимавшимся нахождением самого лучшего способа воспользоваться этим гигантским средством передвижения, созданного им для “выполнения своей миссии” еще до исторического сообщения Кеннеди о Программе Аполлон в 1961 году.

Возвращаясь к 1960 году, в глубине души фон Браун знал, что не сможет “завершить миссию”, не решив проблемы с “не ньютоновской” динамикой!

Самой серьезной задачей остального коллектива НАСА (не знавшего, что у них есть проблема) было точное определение того, “как” такое гигантское средство запуска можно лучше всего использовать в Программе Аполлон. Рассматривались два варианта: (1) режим “прямого подъема” (ухода с Земли, прилунения и возвращения), режим “стыковки с орбитой Земли (сначала стыковки разных элементов Экспедиции Аполлон на Земле, до направления к Луне и последующего возвращения). Или (2) режим “стыковки с лунной орбитой” (отправление на Луну двух аппаратов Аполлон в одной ракете, расстыковки их на лунной орбите для прилунения одного из них, до обратной стыковки на лунной орбите с первым, а затем благополучном возвращении на Землю).

Последнюю концепцию, сокращенно названную СОЛ, особенно продвигал молодой инженер НАСА-Лэнгли Джон Хоуболт. Но, несмотря на явные инженерные и экономические преимущества СОЛ в достижении Луны до истечения срока, назначенного президентом (10 лет), не пытаясь строить и высаживать на Луне космический аппарат весом в сотни тонн и высотой почти 21 м - ниже, Хоуболт продолжал биться головой “о загадочную каменную стену”. Он пытался убедить руководство НАСА в том, что это ЕДИНСТВЕННЫЙ способ Аполлона преуспеть в своей миссии.

К своему смущению и растущему профессиональному замешательству Хоуболт обнаружил, что, несмотря на “уверенность все большего и большего числа инженеров и управленцев НАСА в преимуществе СОЛ” (когда у него появилась возможность детально объяснить все лично), “по какой-то причине” в Агентстве его идея СОЛ глупо оставалась наименее благоприятной из всех ранних идей о приземлении на Луне.

Основываясь на приведенных сведениях, по крайней мере, один человек из НАСА знал эту причину.

Фон Браун, как никто другой, (из-за ситуации с “не ньютоновскими динамиками”) был непреклонен в том, что единственной надеждой достижения прилунения Аполлона был “прямой подъем”.

Это означало, что планируемой целью стыковки” была вся Луна, в противоположность “(согласно СОЛ) бесконечно малому искусственному космическому аппарату, плавающему где- то в темноте на лунной орбите”. Это убеждение, бесспорно, основывалось на оценке фон Брауна: если русские (каким-то образом) достигли приземления на поверхности Луны посредством траектории прямого подъема Луны 2 , он тоже смог бы!

С помощью “прямого подъема” и при наличии достаточно большой ракеты и достаточного количества топлива” вы могли воспользоваться “техникой грубой силы” для достижения поверхности Луны. Техникой, преодолевающей влияния непредсказуемых орбитальных динамик, когда гравитационные аномалии влияли на траектории космических объектов, посредством повторных включений двигателей (и большого количества топлива) для постоянной коррекции курса до тех пор, пока вы безопасно не приземлитесь на Луне!

Но это требовало громадной ракеты, намного больше даже Сатурна 5.

Вот почему с самого начала фон Браун так фиксировался на “прямом подъеме”: одной, громадной ракете (которую он впоследствии назвал Нова), созданной для переноса массивного лунного модуля на поверхность Луны прямо с Земли. Ракете, которая имела бы достаточно топлива, чтобы противостоять любым “не ньютоновским неопределенностям”, с которыми она столкнется на пути к Луне и при возвращении домой.

Это была единственная стратегия Аполлона, которая имела хоть малейший шанс сработать, основываясь на том, что фон Браун знал о реальных динамиках орбит в 1960 году!

Позже, из-за общего размера топливных объемов Новы, фон Браун неохотно расширил концепцию “прямого подъема” лунной миссии до включения в нее “стыковки с орбитой Земли” (СОЗ). Метод “грубой силы” сработал бы и в случае с орбитой Земли, позволяя двум (или больше) аппаратам двигаться вместе – стыковка – и предоставляя большую гибкость в сборке подходящих компонентов Аполлона до направления на Луну.

И если что-то пошло не так, если стыковка НЕ достижима (из-за проблемы с “не ньютоновскими динамиками), астронавты с помощью СОЗ еще находились бы “в пределах всего пары сотен миль от Земли”, откуда в течение нескольких часов смогли бы легко вернуться домой.

Это Невозможно с СОЛ, когда астронавты могли оставаться буквально “на мели” в космическом аппарате, не способном нести достаточно топлива, чтобы преодолеть неизвестные “не ньютоновские силы”, работающие на расстоянии 385.920 км от Земли… на лунной орбите.

Из нашего анализа следует, что это и было настоящей причиной, по которой фон Браун полностью отказывался от СОЛ до лета 1962 года.

Затем, к удивлению всего аэрокосмического сообщества, включая (особенно!) его команду Центра Маршалла (которая, конечно, не поддерживала СОЛ), фон Браун вдруг резко изменил свою позицию в вопросе о том, “как лучше всего выполнить наказ Кеннеди”. В июне 1962 года на встрече НАСА он объявил, что “изменил решение” и сейчас, безусловно, выступает за “возвращение к стыковке с лунной орбитой”.
Вот публичное объяснение фон Брауна: “Мы в Центре Космических Полетов Маршалла открыто признаем, что когда впервые познакомились с предложением режима СОЛ, мы отнеслись к нему немного скептически, особенно к тому аспекту, который вынуждает астронавтов выполнять сложный стыковочный маневр на расстоянии 385.920 км от Земли, где возможен любой риск. Однако мы уделили много времени изучению четырех режимов (СОЗ, СОЛ и двух режимов прямого подъема, один с помощью Новы, другой с помощью Сатурна С-5) и пришли к выводу, что этот конкретный недостаток (низкая вероятность успешного выполнения маневра на лунной орбите) намного перевешивается преимуществами (СОЛ)”.

То, что фон Браун вдруг необъяснимо (для многих ветеранов НАСА) изменил мнение относительно СОЛ, могло означать только одно:
В то важное время “что-то” вдруг изменилось во всей (еще засекреченной) ситуации с “не ньютоновской динамикой”!

Любопытно, что всего месяц назад до встречи НАСА, 21 апреля 1962 года, невзирая на все предыдущие неудачные попытки, автоматический космический аппарат Рейнджер 4, наконец, успешно ударился о поверхность Луны!

Изменил ли фон Браун свое решение в связи с СОЛ потому, что “проблема с не ньютоновской динамикой”, все еще прочно стоящая на пути всех надежных космических стыковок, была, наконец, решена? Был ли Рейнджер 4 последней, наглядной демонстрацией решения космической звездной механики (с публично представленными аспектами миссии в качестве удобного “прикрытия”)?!

Чем больше я об этом думал (и, учитывая мои воспоминания о начале 60-х годов, о крайне волнующей истории всей “Программы Рейнджер” того периода, когда последующие запуски этой серии “терпели неудачу”, и даже в Конгрессе проходили слушания по неверному управлению лабораторией НАСА), тем больше начинал интересоваться:

Могла ли вся Программа Рейнджер быть просто “прикрытием”, испытательной моделью, снабженной “научным инструментарием” и даже “ведущими исследователями” из разных университетов? А реальной целью полета в космос разных миссий были непрекращающиеся эмпирические попытки понять “Проблему”, а затем справиться с ней?

Было ли с самого начала реальной целью Рейнджеров создание уравнений не ньютоновской звездной механики, которые могли бы успешно скорректировать не ньютоновскую аномалию в будущих миссиях НАСА?

И не на них ли училось НАСА, методом “проб и ошибок” (МНОГИХ ошибок), как точно выводить космический аппарат на орбиту Земли и в глубокий космос, несмотря на постоянную “не ньютоновскую Проблему”?!

И вдруг в моей голове что-то включилось. Я вдруг осознал, что именно эта лаборатория НАСА, даже после претензий Конгресса по поводу “больших непорядков”, обнаруженных в Программе Рейнджер, спроектировавшая, построившая и запустившая Рейнджер 4 – первый автоматический космический аппарат НАСА, достигший, наконец, поверхности другой планеты, была не чем иным, как той же лабораторией, инженеры которой спроектировали и построили Explorer-I.

Лаборатория Реактивного Движения Билла Пикеринга!

И вот, все сошлось…

В официальной истории Программы Рейнджер НАСА имеется даже утверждение, совпадающее с нашей оценкой:
“… в процессе разработки проекта (Рейнджер), научные приоритеты ЛРД раскрыли истинную цель всех пяти полетов Рейнджеров – разработку “основных элементов космической технологии”, требующихся для лунных и планетарных миссий”, включающих “разработку надежных межпланетных навигационных техник”.

ЛРД должна была знать об аномалии Explorer-I, знать с самого начала! И (вместе с фон Брауном) она упорно работала над ее решением с той январской ночи в 1958 году!

И у кого мог быть лучший мотив к обнаружению и решению этой проблемы звездной навигации, чем у лаборатории, директор которой с самого начала намеревался (согласно официальной биографии НАСА Билла Пикеринга) “превратить ЛРД в самую важную межпланетную лабораторию”?

Лабораторию, которой она стала (решив эту “не решаемую проблему и научившись контролировать Физику, которая делает полностью устаревшими и Ньютона, и Эйнштейна)!?

Вдруг, более широкие политические последствия мягкого обращения с ЛРД, даже в период фиаско с Рейнджером, особенно в терминах ”неожиданного влияния”, которое ЛРД оказывала на другие программы НАСА, обрели абсолютно другие значения.

В этом сценарии без ЛРД и ее (очевидно, секретных) успешно разработанных (посредством Рейнджера?) компьютерных программ по межпланетной космической навигации, никто в НАСА не мог двигаться никуда… без согласия ЛРД.

И это могло объяснить почти все, связанное с 50-летней историей НАСА и его действиями.

В терминах Аполлона важный “сиюминутный поворот” фон Брауна, от оппозиции до поддержки СОЛ был явно ключевым решением, позволившим преуспевать всей Лунной Программе Аполлон.

Потому что после официального выбора НАСА СОЛ (несколькими неделями позже), как средства реальной высадки на Луну с помощью отдельного маленького космического модуля, который переносил астронавтов с лунной орбиты на поверхность и обратно, вся Программа Аполлон вдруг стала “послушной”. Отдельные компоненты Аполлона стали намного “легче”. Сейчас они требуют намного меньшей лунной ракеты, чтобы их нести (всего лишь Сатурн 5, в отличие от намного более массивной и более дорогой ракеты Нова).

Вследствие всего вышеперечисленного, Программа Аполлон была выполнена намного раньше, что позволило НАСА не только уложиться в срок, установленный президентом Кеннеди, но и “опередить русских в высадке на Луне”!

Способствовал ли фон Браун с небольшой помощью друзей из ЛРД осуществлению всего этого, наконец, “решив” необычную проблему еще засекреченной неожиданной не ньютоновской аномалии Explorer-I еще в 1962 году?

И если так, как они это сделали, потенциально предлагая человечеству ключи к открытию не только будущего исследования всей Солнечной системы, но и секрет строительства настоящих “антигравитационных космических кораблей” для колонизации Солнечной системы!

И, наконец, через полвека после запуска Explorer-I сделал ли “кто-то” то, что мы только что описали:

Осуществил настоящую, “высоко засекреченную” Космическую Программу и проник гораздо дальше этой Солнечной системы с помощью флота “космических кораблей с управляемой гравитацией”, основанных на “секретной новой физике” ЛРД.

В то время как НАСА, которое мы видим по телевизору, претендует на то, что “играет лишь с ракетами”?!

И никто в американской прессе ничего не подозревает?

И все же, несмотря на “секретность”, нам удалось зафиксировать удивительный, тайный, долголетний личный поиск “ответов” на необъяснимые вопросы звездной механики, которые касались замечательной новой “альтернативной физики” и могли объяснить, почему первый американский спутник оказался на орбите, куда его просто не могла доставить ракета фон Брауна.

И что еще более значимо… Explorer-I был не одинок в этом достижении!

Рассмотрение данных открытого доступа раскрыло одинаково неожиданное “поведение” двух дополнительных спутников Explorer в рамках военной программы фон Брауна, а также подобные “загадочно увеличенные орбиты” трех успешно запущенных ВМФ США спутников Авангард до такой степени, что последние стали самыми старыми искусственными спутниками, еще вращающимися вокруг Земли!

И все же, как мы заметили, даже по прошествии 50 лет никто не заметил и не задал более глубоких вопросов об этой удивительной последовательности событий: повторяющихся нарушениях Законов Ньютона и Теории Относительности Эйнштейна при запуске первых американских спутников!

Не говоря уже об одновременном появлении огромных количеств “свободной энергии” на каждой из более высоких орбит, казалось бы, из ничего!

Далее мы будем рассматривать “решение этой загадки”, основываясь на 20-ти годах исследований и экспериментов с “гиперпространственной физикой”. Как с помощью “реверсивной инженерии” нам удалось расшифровать то, что нашел фон Браун (и ЛРД) об этом феномене, и что это может значить в терминах фундаментальной революции в звездной механике.

Радикально “не ньютоновское” орбитальное поведение Explorer-I (и других американских спутников) должно считаться главным научным и политическим открытием в ранней космической программе, если не в области исследования Солнечной системы за последние 50 лет!

Невзирая на гриф секретности в целях национальной безопасности, который политики сразу же наложили на события той ночи, сейчас СЛЕДУЕТ ответить на вопрос: “Удалось ли фон Брауну (и его помощникам в ЛРД) превратить это революционное научное открытие в рабочую технологию”?

Технологию, способную контролировать даже саму гравитацию?!

И если так, хранилось ли это важное техническое и политическое развитие в течение десятилетий в секрете от американских налогоплательщиков и всего мира?

Как отмечалось раньше, наше 25-летнее исследование дало нам техническое преимущество, которым не обладал фон Браун (по крайней мере, сначала), - рабочую научную теорию (Гиперпространственную Модель), которая с самого начала предсказала “не ньютоновские” движения и поведение спутников.

Имеется другая школа мысли о том, ”знал ли фон Браун (и другие немцы, попавшие в США в результате Операции Скрепка) о не ньютоновских динамиках Explorer-I ? – об исторической перспективе, документально подтвержденной и обсужденной в трудах нашего друга и коллеги д-ра Джозефа Фаррелла:

Считается, существует определенная вероятность того, что фон Браун (будучи майором СС Гиммлера) был посвящен (наряду с другими ключевыми участниками Операции Скрепка) в основные секреты исследовательской, секретной программы СС нацистов, которая называлась Эксперимент Колокол. Это был необычный эксперимент, который (согласно официально рассекреченным документам из Восточной Европы, ставшим доступными после объединения Германии) “проявил несколько крайне аномальных феноменов, включая антигравитацию!

И это позволило фон Брауну сразу же распознать прямую связь антигравитации с подобным “не ньютоновским поведением” Explorer-I!

После внимательного изучения информации, я не разделяю этой точки зрения, не разделяет ее и д-р Фаррелл.

Если фон Браун знал о предыдущих “экспериментах “нацистов с инерцией и контролем над гравитацией а ля Колокол”, почему он лично не воспользовался теорией альтернативной физики для объяснения “необъяснимого” в связи с Explorer-I? Иными словами, почему он был так очевидно удивлен!?

Почему, в стремлении понять удивительный феномен, сопровождающий вывод Explorer-I на орбиту, он не написал о загадочном явлении “альтернативным физикам” мира, ищущим новое теоретическое “не ньютоновское решение Проблемы”?

Почему бы просто не проконсультироваться с более осведомленными членами своей же немецкой команды о деталях Эксперимента Колокол, о котором он лично, может, и не знал?

По существу, хорошо зафиксированное “поведение” фон Брауна после шока с Explorer-I исчерпывающе свидетельствует о полном отсутствии знания о “нацистском Колоколе” с его стороны и, конечно, о полном неведении радикальной альтернативной физики, которую проявлял Колокол в этой технологии, вплоть до убийства некоторых ученых и технического персонала, вовлеченных в эксперименты СС!

Однако есть и другая вероятность…

Вероятность того, что фон Браун мог слышать о Колоколе (от “кого-то”, кому он доверял) “достаточно” для того, чтобы побуждать его (после опыта с Explorer-I) искать дальнейшую информацию, чтобы самому найти независимое современное подтверждение существования такой “радикальной альтернативной физики”.

Каковы бы ни были факты, связанные с его “жадным интересом” к такой физике, мы, в отличие от фон Брауна, воспользовались преимуществом замечательной, чрезмерной, красиво сходящейся в одной точке серии не засекреченных “экспериментов с аномальной гравитацией и инерцией”, когда начали серьезно исследовать “проблему Explorer”.

Кроме того, опять-таки в отличие от фон Брауна, (если вы полностью исключаете, что “он знал о сценарии Колокола”), чтобы двигаться вперед, мы воспользовались определенным преимуществом ряда точных теоретических предсказаний нашей “Гиперпространственной Модели”.

Предсказания нашей модели строились на крайне прочной основе, на которой Enterprise могла попытаться восстановить методом “реверсивной инженерии” сам процесс, которым должны были пользоваться фон Браун и ЛРД в многолетних зафиксированных усилиях “понять суть Проблемы”.

Брюс ДеПальма

Сейчас мы обязаны ввести в игру еще одного замечательного игрока этой “драмы” – “альтернативного физика” д-ра Брюса ДеПальму.

ДеПальма (его брат был хорошо известным голливудским кинорежиссером Брайяном ДеПальма) начал свою карьеру с окончания МТИ в тот год, когда фон Браун вывел на орбиту Explorer-I, – в 1958 году. В аспирантуре он специализировался как инженер-электрик – в МТИ и Гарварде.

После окончания аспирантуры ДеПальма начал свою карьеру в ряде престижных научных учреждений – преподавал в МТИ, работал в известной корпорации Полароид и так далее.

После почти двадцатилетнего наблюдения “закрытости” американского научного сообщества”, постоянно игнорировавшего новое экспериментальное свидетельство в пользу традиционных теоретических “объяснений”, ДеПальма решил уйти и создать свою независимую исследовательскую организацию, которую он назвал “Институт Моделирования” (The Simularity Institute).

Основываясь на своем огромном лабораторном опыте с вращающимся электрическим оборудованием (моторами, генераторами и так далее), вначале ДеПальма заинтересовался электрическими и инерционными свойствами “намагниченных гироскопов”. Затем, перейдя к динамике гироскопов в целом, он исследовал ряд “вращающихся систем”.

Именно здесь и пересеклись наши исследования.

В 1989 году, когда Эрол Торан и я только начинали работать с некоторыми высокоуровневыми применениями нашей новой “Модели Гиперпространственной Физики”, я перефразировал ответ на подобный вопрос о нашей работе:
“Три самые важные вещи, которые следует помнить о гиперпространственной физике, - это вращение… вращение… вращение”.

Позже, когда я начал искать серьезного “альтернативного физика” (открытого “неожиданностям”), чтобы поделиться своими гиперпространственными идеями, Дон Рид, главная фигура в сообществе “свободной энергии”, настоятельно порекомендовал поговорить с Брюсом ДеПальмой.

Это была одна из самых важных рекомендаций, которые я когда-либо получал.

Потому что, как отмечалось выше, с 1970-х годов ДеПальма проводил, возможно, самые исчерпывающие лабораторные исследования “вращающихся тел”, включая МАССИВНЫЕ объекты (примерно 15 кг), вращающиеся с очень высокими скоростями (примерно 7600 оборотов в минуту), которые я когда-либо видел. Поэтому он собрал обширную базу экспериментальных данных по теме, с которой обычно не имели дела ни традиционная физика, ни механика:

Вращение.

Увязывание наших теоретических предсказаний “Гиперпространственной Модели” с экспериментальными лабораторными результатами Брюса в области вращения стало истинной радостью нашего профессионального сотрудничества.

Например, Брюс продемонстрировал мне самый простой и, возможно, самый важный из всех его многочисленных экспериментов. Он назвал его “вращающийся шар”.

Концептуально, это самый дешевый и самый легко выполняемый эксперимент:

Два стальных шара диаметром 2,5 см располагались на рабочем конце обычной электрической дрели. Один шар находился в чашке, прикрепленной к валу дрели, поэтому он вращался с очень высокой скоростью. Другой шар находился в аналогичной чашке, прикрепленной кронштейном к стационарному корпусу дрели и подогнанной так, чтобы второй шар находился на одном уровне с первым.

В ходе эксперимента дрель располагалась вертикально, чашки “смотрели” вверх, и дрель включалась.

Мотор дрели (и чашка, содержащая один из стальных шаров) быстро вращался со скоростью приблизительно 27.000 оборотов в минуту. Чашка, прикрепленная к стационарному корпусу дрели (со вторым стальным шаром внутри), не вращалась.

Когда мотор дрели достигал максимальной скорости, ДеПальма (а чаще всего Эд Делверс, помощник Брюса) быстрым движением бросал дрель вверх, внезапно останавливая ее в середине полета. Конечно, это заставляло оба шара вылетать из чашек в одном и том же направлении вверх – “вращающийся шар” (отсюда и название эксперимента) и не вращающийся шар позади первого.

Годы работы с д-ром Джералдом Эдгертоном в МТИ, известным изобретателем “стробоскопической фотографии”, сделали ДеПальму специалистом в области покадровой съемки. Помещая Делверса на угольно-черном фоне в темной лаборатории, а затем, освещая два летящих вверх шара мощным стробоскопическим светом, ДеПальме удалось сделать выдержанные фотографии с открытым затвором камеры, шары освещались только периодической стробоскопической вспышкой (60 раз в секунду).

В результате появилась потрясающая “стробоскопическая цейтраферная фотография” параболической дуги двух стальных шаров, летящих вверх, а затем падающих на Землю с гравитационным ускорением.

Даже при случайном взгляде, сразу можно увидеть возникающее цейтраферное изображение двух шаров, НЕ летящих по одинаковым параболическим дугам (как должно было бы быть). Очевидно, что вращающийся шар (27.000 оборотов в минуту) взлетал выше и падал быстрее, чем его не вращающийся собрат.

Результат эксперимента являлся прямым нарушением всего, что физики думали, они знают о двух законах Ньютона и Относительности Эйнштейна, которым (в случае Ньютона) уже три полных века!

Вышеприведенное изображение, которому уже 34 года, - это последнее сканирование оригинальных “фотографий вращающегося шара” ДеПальмы, обработанных для большего контраста программой PhotoShop (c прибавлением текста и сетки) для извлечения данных из выцветшего оригинала. Больше ничего не прибавлено и не изменено.

То, что раскрывает эта фотография, - поистине великолепно, поскольку является прямым нарушением двух законов Ньютона и Теории Относительности Эйнштейна. Она показывает, что “инертная масса” и “гравитационная масса” НЕ эквивалентны друг другу.

Таким образом, это нарушение основы всей современной физики в одном элегантно простом эксперименте, который может безопасно повторить каждый даже у себя дома!!

Когда я впервые увидел орбиту Explorer-I (ниже, справа – внешняя, белая линия) и сравнение ее с запланированной орбитой (ниже, справа – внутренняя, красная линия), я сразу же вспомнил замечательный “эксперимент с вращающимся шаром” ДеПальмы.

Физика каждой орбиты одна и та же – “масса”, выброшенная вертикально вверх (против гравитации Земли) с помощью “внешней” силы, в случае ДеПальмы, буквально рукой экспериментатора, которая одновременно выбрасывает в воздух два шара с одинаковой скоростью. В примере с Explorer-I с помощью ракеты Юпитер–С фон Брауна, играющей роль “внешней силы”, спутник выводился на траекторию достаточно быстро и достаточно высоко, чтобы “вращаться вокруг Земли” и не падать на нее – так определялась орбита спутника.

Могло ли быть так, что январской ночью 1958 года фон Браун неумышленно каким-то образом продублировал какой-то аспект элегантно простого “эксперимента вращающегося шара” ДеПальмы, на 20 лет раньше, чем его выполнил сам ДеПальма?!

И не ПОТОМУ ли той ночью Explorer-I поднялся намного выше, чем планировалось изначально?

Неужели все так просто?!

Конечно, это не объясняло почему “Эксперимент Вращающегося Шара” ДеПальмы работает так, как работает, и что за физика лежит в его основе, которая (каким-то образом!) меняет инерцию вращающегося объекта под действием “внешней силы” по сравнению с не вращающимся объектом.

Но это было начало!

Как я часто замечал, сейчас “наука – ничто, если она не является предсказанием”.

Чтобы сравнение между Explorer-I и элегантным экспериментом ДеПальмы было физически корректным, чтобы оно было реальной наукой, в ракете Юпитер–С фон Брауна ДОЛЖЕН БЫТЬ какой-то аспект вращения, во время и после запуска при выведении Explorer-I на орбиту.

Вот официальное описание Джорджа Людвига (помощника Ван Аллена по электронике Explorer-I) модифицированной версии ракеты Юпитер–С фон Брауна до запуска Explorer-I:
“… поскольку строительство армейской ракеты Редстоун было почти завершено, наша группа приступила к созданию ракеты Юпитер, намного большей баллистической ракеты среднего радиуса действия. В рамках этой программы, для проверки носовых обтекателей при движении в атмосфере, была разработана специальная тестирующая установка для достижения необходимой высокой скорости. Поскольку это было частью программы Юпитер, ракету назвали Юпитер-С (Юпитер составной, многоступенчатый). Она состояла из первой ступени Редстоун, к ней прикреплялись связки маленьких твердотопливных ракет, образующих две дополнительные ступени. С самого начала ракета конструировалась так, чтобы дополнительную ступень можно было поставить на место испытуемого носового обтекателя, чтобы она могла вращаться на орбите.
… на расстоянии 97 км, через 156 секунд после запуска, первая ступень сгорала бы. Затем от ускорителя отделялись бы три верхние ступени со спутником и устремлялись вверх, вращаясь в трубообразном кожухе в свободном, не подталкиваемом полете по направлению к апексу (вершине). Далее три оставшиеся ступени ракеты должны были сразу же сгореть.
… затем на ускоряющуюся ракету посылался радиосигнал о зажигании второй ступени. Первая связка ракет Сержант быстро увеличивала скорость всей вращающейся трубы до тысяч км в час. Через несколько секунд зажигалась следующая связка ракет, приближая последнюю ступень ракеты со спутником к важной орбитальной скорости. Затем зажигалась единственная ракета в последней ступени. Она выталкивала спутник со скоростью 28.962 км в час”.

УРА!!

А вот разрез основных твердотопливных ступеней Юпитера–С конфигурации IRBM, модифицированных в Центре Космических Полетов Маршала – НАСА. Схема демонстрирует, что третья ступень находится внутри второй ступени (в виде ряда загнездованных деканторных стекол), а вся конфигурация верхней ступени быстро ВРАЩАЛАСЬ в полете, пока каждая последующая ступень отделялась и сгорала.

Как писал Людвиг, фон Браун и ЛРД, проектировавшие вращающуюся конфигурацию твердотопливной верхней ступени, они просто немного модифицировали существующую версию IRBM. Они прибавили четвертую верхнюю ступень твердотопливных ракет (к которой крепился Explorer-I). Потом все это стало “пусковой установкой Юпитер–С”.

Ясно, как день, что верхние ступени (называемые “трубой”) намеренно приводились во вращение еще до запуска, чтобы обеспечить (согласно инженерам ЛРД) “гироскопическую устойчивость к неравномерному сгоранию твердотопливных ракет Сержант в каждой ступени во время последовательных фаз зажигания”.

Добавленная цветная вкладка – это кадр из рекламного фильма 1958 года Армии США: вид сверху на модель в масштабе 1:3 “ядерного двигателя” для последующего испытания IRBM, тщательно смонтированного на “трубе”. Поскольку кожух еще не установлен, можно видеть расположение 11-ти ракет Сержант второй ступени, смонтированных в круговой (ожидающей вращения) конфигурации.

Псевдобоеголовка – это фиолетовый “конус” на верху (скрытой) третьей ступени.

Как отмечал Людвиг, модель 1:3 боеголовки они просто заменили на “конфигурацию спутник – Юпитер–С” посредством дополнительной четвертой ступени в виде твердотопливной ракеты, на верху которой крепился сам спутник Explorer-I.

А вот работа инженеров ЛРД над агрегатом “вращающаяся труба” с отдельной имитацией четвертой ступени и Explorer-I на верху – полная версия Юпитера–С.

А это рабочая конфигурация “вращающейся трубы” третьей ступени c настоящим Explorer-I, смонтированным на верху конического “приборного отсека”, и жидкотопливная главная ступень самого двигателя Юпитера–С.

Вертикальная черная полоса на одной стороне “трубы” позволяет инженерам оптически управлять скоростью вращения трех загнездованных верхних ступеней на панели, пока они “разгоняются до надлежащей скорости” перед запуском.

Итак, точно, как предсказывала Гиперпространственная Модель и ДеПальма, той ночью ключевая секция ракеты фон Брауна вращалась, когда запускала в космос Explorer-I.

Загадка “необъяснимо высокой орбиты”, наконец, решена.

Конечно, не совсем.

Поскольку это “подтверждение” лишь усугубило настоящую загадку:

Почему “вращающийся” стальной шар или вращающаяся 1-тонная “труба”, содержащая 15 твердотопливных ракет, поднимают ЗНАЧИТЕЛЬНО ВЫШЕ (против гравитации), чем, если бы они НЕ вращались?

Одной из моих первых реакций на восхитительное подтверждение того, что части ракеты фон Брауна ДОЛЖНЫ вращаться, неминуемо (из эксперимента ДеПальмы) обеспечивая более высокую орбиту Explorer-I, была огромная благодарность Брюсу. Эта простая инженерная деталь подтвердила, что Брюс ДеПальма был абсолютно прав (вот уже 34 года назад), настаивая на том, что “вращающаяся масса” создает “некий вид антигравитационного, антиинерционного поля”, позволяющего объекту взлетать выше в направлении, противоположном гравитации, чем, если бы он НЕ вращался.

За несколько десятилетий до того, как ДеПальма только обдумывал свой элегантный “эксперимент с вращающимся шаром”, фон Браун уже ПОДТВЕРДИЛ правоту Брюса, демонстрацией намного более дорогого “вращающегося шара”, который только можно себе представить. (В 1958 году Explorer-I стоил американскому налогоплательщику приблизительно 20 миллионов долларов; сегодня с учетом инфляции, это было бы полмиллиарда.)

Более того, сейчас очевидно, что именно поэтому фон Браун промахнулся с Луной на “досадные 59.533 км” с Пионером 4.

И вновь, в своей лунной ракете Юно-2 (дальнейшей модификации Юпитера–С) он воспользовался той же “вращающейся трубой” для четырех ступеней твердотопливной ракеты, что и при предыдущих запусках Explorer. И “Эффект ДеПальмы” сработал снова, придав космическому аппарату Пионер 4 немного большую скорость, чем вычислила ЛРД, пользуясь стандартной “ньютоновской динамикой”. Поэтому аппарат вышел на лунную орбиту быстрее, оказавшись впереди Луны на те же разочаровывающие 59.533 км.

Все как обычно.

Конечно, причина, по которой простое “вращение объекта так сильно влияет на “ньютоновскую динамику”, вопреки всем нынешним традиционным теориям (включая “священную” относительность), по-прежнему оставалась загадкой.

Трудно переоценить научное и политическое значение открытия Explorer-I фон Брауна (подтвержденного Explorer-III и IV и тремя запусками Авангарда), а также все подтвержденные сейчас связи с абсолютно независимыми лабораторными экспериментами ДеПальмы с вращающимся шаром.

Ох, не забыл ли я упомянуть, что трехступенчатая ракета ВМФ США тоже пользовалась твердым топливом в третьей ступени. Поэтому она тоже должна была вращаться для “стабилизации” со скоростью приблизительно 100 оборотов в минуту!

ВСЕ независимые результаты динамики раскрыли “огромные, зияющие дыры” в традиционной механике Ньютона, не говоря уже о том, что они сделали с “Общей Относительностью”! И все же, традиционная научная пресса, освещающая космическую программу вот уже 50 лет, продолжала вести себя так, как будто все в порядке!

Сам ДеПальма, получивший традиционное физическое образование в двух лучших университетах планеты – МТИ и Гарварде! – бился с неожиданными следствиями “эксперимента с вращающимся шаром” (впервые выполненном в 1972 году) годами, прежде чем опубликовать некоторые предварительные, но далеко идущие выводы:
“… начало работы автора с вращающимися объектами начиналось с измерений момента инерции гироскопов, подвергавшихся усиленной прецессии. Увеличенные моменты инерции, обнаруженные при прецессионном движении, переводились в ряд измерений маятника с вращающимися противовесами. Хотя открытия эффектов инерции, связанных с прецессией и колебаниями маятника с вращающимися противовесами были очень вызывающими, автор долго сопротивлялся попыткам, вынуждающим его бросать вращающийся объект по двум причинам:
Во-первых, у него не было основания, позволяющего предсказать движение свободно падающего объекта на основе измеренных изменений инерции, которые заявляли о себе в ситуациях с вращающимися объектами. Во-вторых, не было основания ожидать изменений инерции (из-за ненарушенного “принципа эквивалентности” Эйнштейна), которые влияли на скорость падения высвобожденного объекта; кроме того, не было теории, которую можно было бы применить к ситуации или к падающему вращающемуся объекту в гравитационном поле. В религиозных терминах такая ситуация известна как “прыжок в темноту”. Поскольку автор и его помощники являются специалистами в использовании техник стробоскопического освещения для изучения движений с высокими скоростями, первым экспериментальным подходом к ситуации было сфотографировать траектории полета стальных шаров, вращающихся с высокими скоростями, наряду с идентичным не вращающимся контрольным объектом, движущимся с той же начальной скоростью. Результат эксперимента оказался настолько восхитительным и необычным, что для его осмысления потребовалось пять лет.
В основном, вращающийся объект поднимался выше, чем аналогичный не вращающийся контрольный объект, запущенный с той же начальной скоростью, и падал быстрее, чем аналогичный не вращающийся объект. Это представляло собой дилемму, которую можно разрешить или понять лишь на основе радикально новых концепций в физике (отличающихся от существующих “законов термодинамики”, “законов Ньютона” или “специальной и общей относительности”). Мы знаем, что, меняя свойства механических объектов, то есть, изменяя их инерцию, мы нарушаем закон сохранения энергии, поскольку связываем свойства объекта с пространством, содержащим объект. Пространство, содержащее объект, содержит также и энергию. Поэтому мы можем подойти к проблеме двумя способами: мы можем попытаться извлечь энергию, не заботясь о том, откуда она приходит; либо мы можем попытаться понять физику и Вселенную с помощью нового формулирования реальности.
Поведение вращающихся объектов объясняется просто прибавлением свободной энергии к любому движению, которое уже совершает вращающийся объект. Поэтому вращающийся объект летит выше и падает быстрее, чем аналогичный не вращающийся контрольный объект. В терминах падения вращающегося шара, понимание эксперимента включает результаты многих других экспериментов, а также анализ умозрительной картины Вселенной, которая является нашим лучшим приближением к пониманию в настоящее время. Другим экспериментаторам трудно понять эксперимент, хотя его результаты очень важны. Без теоретической основы понимания, без увязывания результатов в контексте рационального понимания и гармонии с фактами других экспериментов, данные становятся тривиальными и ничего не стоящими, и, что хуже всего, интерпретируются не верно. Технология получения свободной энергии в результате простого столкновения вращающегося объекта с не вращающимся объектом открывает возможность создания других машин для извлечения энергии и двигателей, с которыми более удобно иметь дело, чем с извлечением энергии от столкновений вращающегося и не вращающегося объектов. ”.
Понимание эксперимента падения вращающегося шара
Брюс ДеПальма
Институт Моделирования, 3 мая 1977 года

Итог мыслей ДеПальмы по поводу “эксперимента с вращающимся шаром”, по моему мнению, является значимым итогом результатов всех десятилетий его работы с экспериментами по “вращению”.

Также это ключ к пониманию того, что независимо от других и случайно открыл фон Браун в случае с Explorer-I несколькими десятилетиями раньше, а затем, по какой-то причине, решил хранить секрет до самой смерти.

На основе всех других выполненных “экспериментов с вращением и инерцией” и после многих лет осмысления их значения, через 25 лет после Explorer (и ничего не зная об аномалиях или их важной значимости для его работы), ДеПальма осознал, что “вращающийся шар” – это совсем НЕ антигравитация. Он представляет собой уникальное окно в более глубокую реальность, саму энергетическую структуру пространства и времени. Он предлагает невероятные возможности извлечения безграничной “свободной энергии” с помощью “надлежащих” технологий. “Энергетический кризис разрешен”! Кем-то?

Одной из тем наших продолжающихся дискуссий (резко прекратившихся после трагической и безвременной смерти Брюса в 1997 году) было выяснение, откуда именно приходит ”свободная энергия пространства”. Согласно гиперпространственной модели, она приходит не из трехмерного пространства, а из “реальности более высоких измерений”. В нашем измерении она доступна (как распространяющееся искажение торсионных полей) посредством разнообразия “надлежащих” технологий.

В гиперпространственной модели простой акт вращения “открывает вид “врат” или геометрический портал” между измерениями.

Достаточно забавно, что наши десятилетние обсуждения сейчас предлагают и другое (на самом деле, “параллельное”) объяснение орбиты Explorer-I.

В результате широкомасштабных экспериментов, ДеПальма предположил, что поблизости от себя “вращающиеся массы” в целом создают некий вид до этого неосознанного “поля инерции”. Сейчас, из-за понимания доступа к этим полям, более широко известен термин “торсионное поле”, поскольку “торсион” означает “вращение”.

Исчерпывающие измерения ДеПальмы (например, известный “Эксперимент Акутрон” – ниже) раскрыли, что “торсионное поле анизотропное”, то есть, не сферическое, как гравитационный или электромагнитный “пузырь”, интенсивность которого резко уменьшается с расстоянием. Представляется, что оно оказывает радикально другие влияния и обладает другими геометрическими свойствами, зависящими от геометрической связи и ориентации обнаруживающего сенсора к осевому вращению измеряемого объекта. Кажется, что новое “спин-поле” (еще один сейчас использующийся термин) поляризовано.

Все очень просто.

Если измерять вдоль оси вращения (как видно на схеме), представляется, что “торсионное поле” от результирующего вращения увеличивает инерцию других движущихся объектов (таких, как настроечный камертон внутри Акутрона). Но если часы повернуть на 90o в плоскости вращения масс, инерция настроечного камертона Акутрона резко уменьшается!

И вновь, разницы, измеренные “внутри спин-поля” НЕ были слабыми или неопределенными.

За период измерения 1000 секунд (приблизительно 17 минут) Акутрон запаздывал почти на полную секунду (0,9 сек). Обычная скорость сдвига часов, измеряемая ДеПальмой до и после каждого эксперимента, равнялась 0,25 секунды за четыре часа. Влияние близкого, созданного вращением инерционного поля на вибрирующий настроечный камертон Акутрона – поле, создаваемое только вращением алюминиевого/стального диска со скоростью 8000 оборотов в минуту – определенно НЕ “тонет в шуме”!

Как можно видеть на вышеприведенной схеме, поскольку исследование ДеПальмы не финансировалось “щедрыми правительственными грантами или пожертвованиями крупных корпораций”, иногда технологии измерения являлись чистой “импровизацией”.

Лишенный возможности приобрести дорогие “электронные счетчики частот” для измерения реальных вибраций настроечного камертона Акутрона, ДеПальма делал все, что мог, с тем, что имел. Он физически присоединил часы Акутрон к циферблату электрических часов “Westclock” (питаемых током из розетки). Затем он измерял “сдвиг времени” Акутрона по сравнению с часами, физически синхронизируя две секундные стрелки – Акутрона и Westclock - и затем, измеряя, насколько далеко друг от друга оказывались их угловые положения через 1000 секунд!

Через несколько десятилетий, в 2004 году, я решил, что элегантный, основанный на Акутроне “детектор инерционного поля”, если соединить его с компьютером и воспользоваться “компьютерной системой калибровки кристаллических частот (легко доступной сейчас), явился бы совершенным сенсором для различных экспериментов и измерений гиперпространственных “торсионных полей”.

Объединив два предварительных эксперимента – определение с помощью Акутрона “спин-поля” вокруг массивного вращающегося лабораторного диска (ДеПальма) и обнаружение (с помощью параконического маятника) “аномальных эффектов во время солнечного затмения в 1954 году” (Морис Алле), - я решил попытаться выявить потенциальные “торсионные гиперпространственные влияния” соединения Земля-Венера-Солнце во время редкого прохода Венеры между Землей и Солнцем 8 июня 2004 года.

Такое событие происходит всегда в “парах” (разделенных 8-ю годами каждые 122 года), когда Венера проходит прямо между Землей и Солнцем. По существу, это очень крошечное “частичное солнечное затмение”, создаваемое затененной стороной планеты, когда почти близнец Земли движется между двумя другими космическими телами.

Мой друг и коллега Билл Алек, инженер-электрик, специалист в области компьютерных систем и сотрудник Enterprise, профессионально собрал требуемое оборудование для нашего “Эксперимента Проход Венеры”. Он даже подключил примерно 46 м электрический кабель для изоляции Акутрона от кварцево-кристаллического временного стандарта (и компьютера), которым мы пользовались для измерения потенциального изменения вибраций настроечного камертона Акутрона, вызванного инерцией, во время прохода. Это обеспечивало точность в миллионы раз больше, чем у измерений ДеПальмы!

Система Билла (как вы увидите) работала совершенно.

Местом проведения эксперимента мы выбрали известный Коралловый Замок во Флориде (который сам по себе заслуживает отдельной истории!). Частично, мы выбрали Замок потому, что в самом конце Прохода, когда Венера вот-вот покинула бы диск Солнца, само Солнце поднялось бы (для нас) над горизонтом Атлантического Океана!

Согласно нашим предварительным гипрепространственным вычислениям, физический восход Солнца был особенно благоприятным временем для измерения возможных “торсионных влияний выравнивания” Солнца, восходящего над восточным горизонтом вращающейся Земли.

Короче говоря, торсионные/гиперпространственные эффекты Венеры, когда она физически отделялась от западного края Солнца (что видна в небесах Флориды на рассвете) оказались просто потрясающими!

Основываясь на главном “прыжке” частоты настроечного камертона Акутрона, произошедшем ТОЧНО в момент 3-го контакта (когда край Венеры лишь “поцеловал” западный лимб Солнца), - с 360 герц до 364,5 герц – ежедневное ускорение Акутрона с такой скоростью было бы около двадцати минут в сутки!

И это для часов, точность которых (согласно Бюлова) составляет минуту в месяц.

Бесспорно, из Венеры исходило “нечто”, в тот самый момент, когда она геометрически проецировалась на видимый край нашей ближайшей звезды, когда, помните, планета находилась на расстоянии 40.225.000 км от Земли. Каким-то образом она “коснулась” нашего маленького детектора Акутрон и совершила изменение инерции настроечного камертона на одну шестую того же эффекта, который уже измерял ДеПальма, когда часы находились на расстоянии сантиметров от массивного стального/алюминиевого диска, вращающегося со скоростью 7600 оборотов в минуту в его лаборатории!

Венера и Солнце, посредством необычных масс и отдельных, но обратных вращений (помните, Венера вращается в противоположном направлении), создавали необычные, мощные, взаимодействующие “торсионные поля”, как мы и предсказывали!!

Эти поля (из графика частоты – выше) способны посылать последовательные “взаимодействующие” торсионные волны (заметьте нисхождение, напоминающее “колокольный звон”, когда Венера полностью “покинула” Солнце), которые взаимодействуют и изменяют инерцию крошечного настроечного камертона внутри Акутрона!

Это был необычный и волнующий момент научного открытия – явная, поддающаяся измерению демонстрация реальности существования “инерционно-торсионных полей”, возникающих при вращении. Более того, это было живое подтверждение, что вне лаборатории звездные “планетарные выравнивания” главных членов Солнечной системы могут оказывать и оказывают крайне сильные и физически измеряемые влияния на Землю, если у вас есть корректная физическая модель и уместное для обнаружения оборудование! Гиперпространственная астрология, не так ли?

Пока я наблюдал, как Солнце поднимается над краем Атлантики с крошечной Венерой (помните, размером с Землю!), просто ямкой на западном краю, и одновременно видел на экране компьютера следы невидимых взаимодействий торсионных полей между Венерой и Солнцем, я не мог не поинтересоваться: “Что бы подумал Брюс об этом восхитительном подтверждении?!”

ДеПальма обладал блестящим чувством юмора, возможно, лучше всего проявившемся в названии загадочного “инерционного поля”, - “поле шлифовального станка”.

В тот волнующий момент, вспоминая о ДеПальме, я не мог не подумать: “Как странно, что сейчас он не здесь, не со мной”.

Однако, как уже наблюдал сам ДеПальма много лет назад, результирующее влияние торсионных полей, возникающих в результате вращения лабораторных дисков, вращения планет и даже массивных звезд (!), НЕ ограничивается механическими объектами, такими, как “настроечные камертоны”.

Как он отмечал:
“… влияние поля, дарующее инерцию погруженным в него объектам, может относиться к ряду (других) ситуаций, не все из которых механические. Поле оказывает (измеряемое) влияние и на химические реакции. Можно усиливать реакции, которые не происходили бы при “обычных условиях”. Другие реакции можно сдерживать”.

И это возвращает нас к “аномалии” фон Брауна.

Подтверждение “химического влияния поля ДеПальмы” открыло захватывающую перспективу того, что физическое действие вращения верхних ступеней Юпитера–С каким-то образом изменило физическую химию твердотопливных ракет, находящихся в верхних ступенях! В свою очередь, это резко повысило эффективность предварительно вычисленного импульса и ISP!

Точнее, физическое вращение (а ля ДеПальма) значительно изменило то, что происходило в момент зажигания, запустив значительное усиление химических реакций ракет во время зажигания твердого топлива!

Вспомните предварительный анализ ДеПальмы и его вывод, что “поведение вращающихся объектов объясняется прибавлением свободной энергии к любому движению, которое уже совершает вращающийся объект.

Что если, как рассуждал ДеПальма, фундаментальное прибавление “свободной энергии” распространяется на атомные и молекулярные уровни? Что если “прибавление энергии” к любым движениям, совершающимся внутри “поля шлифовального станка” вращающейся системы автоматически повышает термодинамическую эффективность реакций, происходящих на молекулярном и атомном уровне в этой системе?!

Иными словами, что если общее вращение твердотопливных верхних ступеней, окруженных своим собственным “полем шлифовального станка”, существенно повысило их ISP и эффективность движущих импульсов?!!

Мог ли “Секрет фон Брауна” той ночью включать нечто, намного большее, чем просто являться нарушением “законов Ньютона”, вызванным изменением инерции верхних ступеней ракеты, созданным “вращением”? Мог ли “Секрет” включать почти тривиальный доступ к непосредственному перехватыванию безграничной “свободной энергии”, имеющейся в ЛЮБОЙ химической реакции, просто посредством вращения?

Как уже должно быть ясно любому вдумчивому читателю, сам фон Браун явно наткнулся на “обширный источник свободной энергии в пространстве”, проявившийся в загадочно увеличенных “орбитах спутников”, не вникая в детали, как он это сделал.

И по вполне очевидным причинам (Большая Нефть), это открытие сразу же было подавлено.

Представьте, как бы выглядел мир сейчас (в 2008 году), спустя полвека после этого исторического события, если бы вместо немедленного засекречивания, об этом необычном открытии триумфально объявил Эйзенхауэр в Белом Доме. А затем оно стало бы доступно ученым и инженерам всего мира, даже бывшего Советского Союза.

Узнали бы мы нашу планету?

Сейчас, когда мы определили, что “не ньютоновские аномалии” возникают за счет вращения твердотопливных ракет ракеты-носителя, “ремонт” звездной механики космических миссий США, включая Программу Аполлон, становится настолько же простым, насколько и очевидным:

НЕ вращайте!

Тогда возникает хороший вопрос: “Когда фон Браун и ЛРД пришли к такому важному выводу?”

Иными словами, когда они “вычислили” то, что Брюс ДеПальма независимо осознал посредством эксперимента через 20 лет?
“Факт, что Законы Ньютона не делают различия между вращающимся и не вращающимся объектом, указывает на состояние механического знания в то время. Так же, как Ньютон не видел разницы между вращением и не вращением, Эйнштейн не видел разницы между так называемой инертной и “гравитационной массой” Факт, что вращение влияет на механические свойства объектов, выделяет Законы Ньютона в особый случай и сводит на нет геометрическую интерпретацию пространства Эйнштейна.
… в строгом смысле, точное применение Законов Ньютона должно ограничиваться не вращающимися механическими объектами в пространстве без поля. В гравитационном поле возможность извлечения большей энергии посредством нового механического измерения (вращения) открывает вероятность (вопреки Ньютону и Эйнштейну) антигравитационного взаимодействия”.
Гравитация и эксперимент вращающегося шара
Брюс ДеПальма
Институт Моделирования, 17 марта 1977 года

Итак, в конце концов, фон Браун и Пикеринг осознали, что если они хотели, чтобы космический аппарат следовал предсказуемой звездной механике Ньютона на орбите Земли… на пути к Луне или за пределы Солнечной системы…

Правило № 1 – не позволяйте ему вращаться!

Как мы описывали, это объясняет “крайне рискованные внезапные инженерные решения” ЛРД отвергать хорошо проверенные концепции вращающихся систем (используемых в предыдущих сериях Explorer) и плотно “запечатать конверт”, чтобы приступить к радикально новому виду строительства космических аппаратов, воплощением которого стала печально известная проблемная Лунная Программа Рейнджер.

Программа, позволившая космическим инженерам США впервые испытать проект трехосного, не вращающегося, полностью стабильного космического аппарата.

Рассматриваемое в свете серьезных космических навигационных проблем “не ньютоновской аномалии”, это рискованное инженерное решение обретает совершенный смысл.

Тогда опять возникает вопрос: “Когда ЛРД впервые осознало, что “врагом” является вращение?”

Чтобы ответить на этот ключевой вопрос, нам придется еще раз вернуться назад… еще до шока со Спутником.

Билл Пикеринг был назначен Директором ЛРД в 1954 году.

Сразу же после назначения Пикеринга, в качестве части его долговременного договора о превращении ЛРД “в первую космическую лабораторию в мире”, новый директор начал “проталкивать” в Пентагоне (единственном агентстве, финансирующем “космос” на заре космических исследований) план автоматических лунных зондов. Эта программа получила название Проект Ред Сокс”. Сколько я ни пытался, я не смог найти причину такого названия. Я убежден, что, будучи эмигрантом из Новой Зеландии, Пикеринг не мог быть болельщиком бейсбольной команды Бостона, поэтому происхождение названия осталось для меня загадкой.

В эру, когда идея запуска “спутника на орбиту” рассматривалась Вашингтоном как еще “один шаг отхода от научной фантастики” (помните, что именно поэтому Лаборатория Реактивного Движения”, никогда не создававшая “реактивных самолетов”, а строившая только ракеты, решила воспользоваться более “приемлемым” определением “реактивный” во всех контактах с армией), идея Пикеринга лететь… никуда…

А потом появился Спутник.

Пикеринг сразу же представил на рассмотрение Пентагона Проект Ред Сокс, который превратился в Проект ЛРД автоматической лунной программы.

И вновь, едва начавшись, все застопорилось до тех пор, пока через несколько месяцев только что сформированное Агентство не решило переименовать программу в Проект Пионер и разделить программу (и контракты) между ВВС и Армией США, в которой ЛРД отводилась роль создания лунной версии для Армии.

В связи с Программой Ред Сокс удивляет то, что Пикеринг, сам предложивший послать автоматический зонд на Луну, отказался от этой идеи.

По его замыслу, космический аппарат должен был нести высококачественную рекогносцировочную камеру с пленкой (не телевизионной). Камера должна была летать вокруг Луны и делать фотографии “скрытой стороны” спутника до физического возвращения на Землю. После возвращения на Землю пленка бы изымалась, обрабатывалась и физически изучалась в ЛРД!

В конце 1968 года, через 20 лет Советы, сделали ТОЧНО то же самое с Зондом 5. Они воспользовались пленкой Истман Кодак.

Пикеринг встроил свое предложение в параллельную разработку фон Брауном “выживаемого модуля” для ядерной боеголовки, испытанного еще в 1954 году на Ракете Юпитер – С IRBM. Это указывает на тесное рабочее сотрудничество между Билом Пикерингом и Вернером фон Брауном еще задолго до Спутника и Explorer. Заметьте 11 ракет Сержант, видимых на фотографии, а также отверстия на верху вращающейся “трубы” Юпитера–С. Ниже приводится модель 1:3 самого средства передвижения.

Однако в Проекте Ред Сокс имелась одна важная деталь, позволяющая поинтересоваться, что на самом деле знали фон Браун и ЛРД обо всей “не ньютоновской аномалии” и когда они о ней узнали. Эта деталь связана с тем, что если бы имелось финансирование, предложение Пикеринга столкнулось бы с той же “не ньютоновской проблемой” и по тем же причинам, что и Explorer, Авангард и Пионер.

Поскольку, как можно видеть на художественном изображении, проект Ред Сокс тоже представлял собой “кольцо твердотопливных ракет, окружающее единственную верхнюю ступень, к которой крепился космический аппарат с камерой на борту”.

ТОЧНО ТАК, как это было в последующих конфигурациях Explorer-I и Пионера, созданных на основе Юпитера–С, с “вращающимися верхними ступенями” и “космическим аппаратом, прикрепленным к последней ракете”!

А вот потрясающее визуальное сравнение; справа Билл Пикеринг (в 1992 году) держит плексигласовую модель Explorer-I.

Слева на той же фотографии изображена модель (с удаленной цилиндрической головкой) верхней ступени “вращающейся трубы” ракетоносителя Юпитер–С фон Брауна с прикрепленным к ней спутником Explorer. И вновь заметьте круговое расположение 11 ракет Сержант второй ступени и коническое основание третьей ступени (скрывающее три дополнительных ракеты Сержант), выступающее из центра для крепления единственной четвертой ступени с моделью Explorer-I на верху.

На сравнительном изображении слева снизу показана конфигурация верхней ступени и лунного модуля Проекта Пикеринга Ред Сокс.

Своим предложением 1954 года Пикеринг (очевидно) “играл с уникальной историей ЛРД” – твердотопливными ракетами, которые до того времени являлись основой всей репутации ЛРД, твердотопливными ракетами, созданными Джеком Парсоном несколькими десятилетиями раньше в лаборатории, названной в его честь из-за личного, существенного и далеко идущего вклада в американскую космическую программу.

И хотя это не подтверждается никакими источниками, которые мне удалось найти, план Пикеринга воспользоваться связкой твердотопливных ракет для отправки камеры на Луну автоматически требовал их вращения. В противном случае, несбалансированный импульс индивидуальных вибраций выводил бы лунный модуль на орбиту далеко от планируемого курса, по той же причине были вынуждены вращаться и верхние ступени Юпитера–С.

Но, глядя на эти, по существу, идентичные конфигурации верхних ступеней, я вновь не мог не поинтересоваться:
“Что действительно знал Пикеринг (или инженеры ЛРД) и когда они впервые узнали о других эффектах вращения верхней ступени”?

Поскольку, работая над большими версиями твердотопливных ракет Джека Парсона после Второй Мировой Войны, даже тогда некоторые инженеры ЛРД смотрели вверх – на Луну:
“Самым известным продуктом ЛРД того времени был мелкомасштабный прототип Corporal, названный WAC Corporal (без контроля высоты), который использовался в качестве второй ступени Фау-2, достигающей высоты более 400 км. Еще в 1950 году атлантическое побережье стало “космическим портом” Мыса Канаверал. Работая над этим историческим проектом, некоторые инженеры лаборатории в шутку вычислили, что, используя ракету Corporal и связку противоракетных твердотопливных ракет Локи, можно доставить на Луну… пустую банку из-под пива!”

Как мы сейчас знаем, с помощью конфигурации вращения верхней ступени “пустая банка из-под пива” легко могла вырасти… во вполне законченную миссию по несению камеры!

Итак, когда Пикеринг впервые осознал, что “секрет” значительного увеличения эффективности ISP твердотопливных ракет ЛРД (и того, что в них загружено) состоит в их “вращении”?!

И когда он впервые предупредил фон Брауна?

Представляется, что, начиная с “технологии вращения” загадочного Колокола нацистов, с вращающихся верхних ступеней Проекта Пикеринга Ред Сокс, и кончая распространением Пикерингом той же “технологии вращения” на верхние ступени ракетоносителя Юпитер-С фон Брауна, вращение профессионально поджидало фон Брауна на каждом углу.

И все же после удивительных аномалий Explorer-I фон Браун казался шокированным, если не сбитым с толку, динамическим поведением спутника, которое он наблюдал. И что же он сделал? Он тайно начал писать ключевым специалистам всего мира, он обращался к любому, у кого имелся хоть малейший намек на то, что реально ответственно за “необъяснимое (для него) поведение” Explorer-I.

Определенно, так не поступает тот, “кто знает”.

Итак, знали ли Пикеринг и фон Браун о том, что происходит на самом деле, до запуска Explorer-I?

По моему профессиональному мнению, основываясь на интенсивном исследовании действий фон Брауна после запуска Explorer-I (и на известных зафиксированных усилиях Пикеринга преодолеть “не ньютоновскую аномалию” посредством нового вида космического аппарата), - нет.

Ни один из них ничего не знал!

Жизнь полна “иронии и странных “гиперпространственных” совпадений”…

То, что “вращающиеся твердотопливные ракеты” Пикеринга оказались единственными, доступными средствами как для запуска первых спутников на орбиту Земли, так и для ранних усилий послать на Луну американский космический аппарат, и то, что для успешной работы они должны были вращаться, по-моему, является просто замечательным, почти счастливым историческим совпадением.

Так же, как и то, что фон Брауну пришлось выбрать “вращающиеся твердотопливные ракеты” Пикеринга, если в тот момент технологического развития США он хотел вообще что-то успешно запустить!

И если бы все это не было просто “явным совпадением”, ЛРД никогда, сразу же после Explorer-I, не поставила почти невыполнимую задачу создания абсолютно новой космической технологии – не вращающегося лунного и планетарного космического аппарата “автобус”. И фон Брауну не понадобились бы целых четыре года, прежде чем (без всякого предварительного предупреждения) изменить свою позицию и одобрить СОЛ для Программы Аполлон после того, как он, наконец, понял, что ЛРД “справилась с не ньютоновской проблемой”.

Поэтому все вышеприведенное – это замечательный ряд “таинственных совпадений”, предлагающих нам новый набор явных намеков на то, что “загадочные, большие орбиты спутников Земли” (которые никто больше не может успешно замалчивать) открывают почти безграничный потенциал для гиперпространственной физики… здесь, на Земле,… чтобы воистину изменить наш мир.

Итак, насколько я уверен в том, что замечательные гиперпространственные “эффекты вращения” могут рассматриваться в качестве объяснения всех аномалий спутников Explorer, Авангард и Пионер?

Почти на 99%.

Потому что имелись последовательные примеры тех же “гиперпространственных эффектов вращения”, наблюдаемых в рамках Программы Explorer и подтверждающих идею, что все происходило по вине той же “аномальной физики”.

Джордж Людвиг, главный помощник Ван Аллена (и конструктор всей электроники для радиационных детекторов на космическом аппарате Explorer) предложил замечательное личное описание следующего восхитительного “инцидента”. Однако очевидно, что он тоже не знал, что наблюдал.

Людвиг писал:
“… мой журнал осветил самую серьезную проблему, с моей точки зрения, – трудности с воспроизведением бортового магнитофона. Когда в X-11 минут началось вращение верхних ступеней ракеты, магнитофон сначала работал нормально. Но к тому моменту, когда скорость вращения достигла 550 оборотов в минуту (из 750 оборотов в минуту, требующихся для полета), нам не удалось получить ответ на радиокоманды для воспроизведения. Руководитель запуска прервал вращение, замедлил его и затем начал постепенно увеличивать скорость. Воспроизведение было успешным при 450 оборотах в минуту, но не на 500. Все это случилось в последние минуты отсчета, ракета была полностью заправлена и готова к взлету. Груз ответственности за принятие решения запускать/не запускать становился нестерпимым, поскольку дальнейшая задержка означала бы отмену запуска и перенос его на следующий день или позже. Поскольку запуск задерживался на 18 минут, заведующий погрузкой, другие инженеры и я провели оживленную дискуссию и решили, что проблема в панели наземной связи, а не в самом магнитофоне. Конкретно, мы сочли, что проблема в заземлении для запрашиваемого сигнала и ожидали, что все будет нормально, когда ракета освободится от помех окружающей среды. Основываясь на этой оценке, все мы согласились продолжать.
Официальное время запуска было 13 часов 28 минут по восточному времени в среду 5 марта 1958 года. Кажется, работа первой ступени ракеты-носителя Ред Стоун во время сгорания была оптимальной. Последующие анализы указали, что зажигание ступеней один, два и три было нормальным. Однако четвертая ступень, по-видимому, не зажглась по причинам, которые так никогда и не были выяснены, и попытка запуска провалилась. Приборный отсек упал в Атлантический океан на расстоянии около 3.057 км от Мыса Канаверал”.

По его собственному признанию, игнорирование Людвигом “проблемы с магнитофоном” до запуска как “просто радиоинтерференции от помех на стартовой площадке”, вызванное обстановкой до запуска (запускать/не запускать), к сожалению, привело к коллективному решению “продолжать отсчет и запускать”, не уделив времени на анализ ситуации. И это вылилось в последующую потерю всего космического аппарата “по причинам, которые так никогда и не были выяснены”.

Через несколько десятилетий, посредством других замечательных экспериментов с вращением, ДеПальма (вновь!) продемонстрировал реальную “гиперпространственную физику”, стоявшую за тем, что произошло с Explorer-II.

Следуя многим экспериментам, которые все больше и больше подтверждали существование замечательного, уникально геометрического “поля шлифовального станка” вокруг всех массивных вращающихся объектов (и даже маленьких), ДеПальма естественно начал интересоваться влияниями “инерционного поля” на не механические системы, особенно на сложную электронику, подобную “готовому частотно модулированному стереоприемнику”.

Вот описание ДеПальмой эксперимента по обнаружению таких эффектов:
“… из-за уникальности поведения (поля шлифовального станка), подтверждение (влияния на электронику) вылилось в форму эксперимента по изменению настройки радиочастотной цепи, колеблющейся со скоростью 106 мегагерц. Ожидаемый эффект привел к сдвигу частоты до 2500 герц у осциллятора, расположенного на расстоянии 113 км и связанного c ней по радио”.
Моделирование: Новая теория физического феномена
Брюс ДеПальма
Институт Моделирования, 15 июня 1973 года

Представляется, что переданный на расстоянии сигнал (когда приемник находился “в поле” вращающегося диска в лаборатории ДеПальмы) имел полурегулярную” частотную периодичность”. Это свидетельствует о том, что выработка “поля шлифовального станка” НЕ являлась “статическим феноменом”, а состояла из множественных, движущихся и оказывающих влияние друг на друга компонентов своих собственных частот, которые резонировали (каким-то неопределенным образом) с собственными электрически-резонансными цепями приемника.

Именно это мы и видели, когда измеряли (с помощью Акутрона) “поле шлифовального станка” Венеры, взаимодействующее с намного большим “полем шлифовального станка” Солнца !

Вот как описывает ДеПальма (помните инженер-электрик, учившийся в МТИ и Гарварде) свое первое впечатление от “эксперимента по сдвигу радиочастоты”, основываясь на модели “меняющейся инерции”:
“… эксперимент по сдвигу радиочастоты демонстрирует существование феномена, создаваемого здесь, на Земле, который способен изменять частоту колеблющейся цепи независимо от любого электромагнитного взаимодействия. Феномены электрического резонанса создаются посредством взаимодействия индуктивности и емкости, существующей в том, что известно как элементы цепи. Поскольку они являются физическими объектами, следует ожидать, что любое поле или влияние, которые изменяют инерционные свойства материалов, из которых они сделаны, будут влиять на частоту вибрационного электрического резонанса”.

Как мы увидим, позже ДеПальма пересмотрел некоторые из своих допущений и перешел от мнения, что “торсионное поле создает переменную инерцию в физических объектах”, к модели, включающей способность поля “прибавлять энергию из вакуума (гиперпространства!) к существующим энергетическим процессам, уже происходящим в трехмерных объектах.

В той модели влияние “вращающегося торсионного поля” на цепи стереоприемника можно рассматривать как изменяющее либо напряжение, либо реактивное сопротивление, либо силу тока (или все три компонента одновременно), что приводит к тем же наблюдаемым ритмическим изменениям резонансной частоты.

Каков бы ни был физический процесс (и, к сожалению, у ДеПальмы никогда не было адекватных ресурсов для определения его сути), то, что “торсионное поле” от (экранированного от электромагнетизма) вращающегося лабораторного диска могло значимо влиять на электрические цепи готового стереоприемника, расположенного в непосредственной близости от него, имеет необычные, далеко идущие последствия, включая неудачную попытку с запуском Explorer-II!

Очевидно, что описание произошедшего в журнале Людвига, когда “труба” постепенно вращалась до “750 оборотов в минуту для полета” и неисправность цепей магнитофона, передающих радио команды, возникшая при 500 оборотах в минуту, – это исчерпывающее свидетельство того, что проблема во ВРАЩЕНИИ “трубы’.

Однако отсутствие ЛЮБОЙ подходящей физической теории, как ряд физически вращающихся ракет мог влиять на радиоцепи космического аппарата Explorer-II, позволил руководителю запуска принять решение продолжать запуск, что привело к катастрофическим последствиям.

Для предвидения того, что произошло с Explorer-II, не требуется экстраполяции исторического “эксперимента с радиочастотой ДеПальмы”, выполненного с мощным торсионным полем вращающегося лабораторного диска. “Торсионное поле”, созданное “трубой”, вращающейся со скоростью выше 500 оборотов в минуту, изменило электрические свойства цепей бортового магнитофона достаточно для того, чтобы повлиять на его способность передавать информацию с земли и на землю.

Неизвестные команде запуска, те же “влияния инерционного поля” одновременно действовали и на цепи зажигания самой четвертой ступени (возможно, из-за физической близости обоих наборов проводов, идущих к магнитофону в спутнике, который (помните) физически крепился к верху четвертой ступени!).

В свете эксперимента ДеПальмы, это свидетельство явно в пользу “гиперпространственной физики” как причины последующей неспособности Explorerа II успешно достичь орбиты. Это первый случай, когда космическая программа США потерпела поражение по “гиперпространственной причине”!

Что приводит нас к делам “Советов”.

В отличие от американцев, поскольку СССР пользовался БОЛЬШИМИ переделанными ICBMS (ракетоносителями R-7 Королева), чтобы выводить спутники (весом 500 кг) на земную орбиту, им не нужно было надеяться на “кластеры твердотопливных ракет” в последних ступенях.

То есть, им не нужно было вращать свои ракетоносители!

Тогда почему, пользуясь жидкотопливной (керосин и жидкий кислород) не вращающейся третьей ступенью, весящей около тонны и направляемой на Луну с помощью ряда сложных, реальных радионавигационных интерферометрических лучей” с Земли, русские все же пролетели мимо Луны на целых 5.953 км!?

И почему через 10 месяцев они “все сделали правильно” и достигли Луны?

Ответ на этот закономерный вопрос опровергает весь тезис этой статьи, что использование гиперпространственной физики и не ньютоноской аномалии в звездоплавании требует, чтобы какая-то часть ракетоносителя вращалась.

По-видимому, это исключение, подтверждающее правило.

И вновь, основываясь на гиперпространственных экспериментах ДеПальмы, мы можем узнать ответ на этот загадочный маленький вопрос времен холодной войны.

Ключ к решению оставшейся “тайны звездной механики” кроется в маленькой жемчужине от ДеПальмы:
“… механическая энергия движения, хранящаяся в созданном инерционном свойстве, проявляется как инерционное поле. Инерционное поле обладает свойством передачи инерции окружающим материальным объектам и уменьшения частоты колеблющихся электрических цепей, расположенных вблизи возбуждающей машины”.

Подумайте.

Даже в не вращающемся космическом аппарате, в ракетоносителях, приборных отсеках, что всегда вращается, даже если не вращаются сами средства транспортировки?

Гироскопы.

Весь аппарат (и средства запуска) должен иметь ряд вращающихся гироскопов в “инерционно-навигационных системах”. Эти устройства управляют средствами передвижения, обеспечивая трехмерные координаты для наземного управления и (вместе с другими устройствами, называемыми акселерометрами) определяют важные точки отсчета для любого космического аппарата, пытающегося достичь любого отдаленного пункта назначения.

Гироскопы всегда должны вращаться!

Возвращаясь к ДеПальме:
“… влияние (изменяющего инерцию “поля шлифовального станка”) пропорционально радиусу и массе (вращающегося объекта) и квадрату скорости вращения”.

Поэтому, если у вас имеется большой “не самоходный” объект, такой, как главная ступень ракетоносителя или ряд верхних ступеней, и вы их вращаете, вы получаете определенный эффект, зависящий от скорости их вращения.

Но если у вас есть набор крошечных объектов с небольшой массой, таких, как гироскопы в бортовых инерционных навигационных системах, и вы их вращаете, вы можете получить намного более пропорциональный эффект, потому что их индивидуальные торсионные поля прямо пропорциональны квадрату индивидуальных скоростей вращения!

Ключ - в важном наблюдении ДеПальмы: “Инерционное поле обладает свойством передавать инерцию окружающим материальным объектам”.

То, что произошло с Советами, элементарно:

Торсионные поля внутренних гироскопов, вращающихся со скоростью примерно 100.000 оборотов в минуту, распространили свои торсионно-полевые влияния на большее транспортное средство, вынуждая его отклоняться от “прямой ньютоновской траектории” на 386.160 км. Этого оказалось достаточно, чтобы пролететь мимо Луны на 5.953 км.

Через 10 месяцев, перед запуском Луны-2, русские, очевидно, поняли происходящее и сделали уместные коррекции в середине маршрута, чтобы повернуть к Луне.

И это позволило им подлететь к Луне и прилуниться.

Это необычное открытие позволило создать будущие технологии тайно осуществляющихся частных космических программ, пытающихся “оторваться от Земли”, такими учеными, как Берт Рутан, Сэр Ричард Бренсон, Элон Маск, и так далее.

И как эти технологии можно использовать для важного улучшения “повседневной жизни” каждого человека на Земле!

<<< назад >>>

Copyright © 2004-2011, AlexandrL