## Моти Карпель "Революция сознания"
Часть 3. Новое сознание - избранные темы

# Глава 2. Израильское историческое сознание

  Как мы уже отмечали, сионизм вернул народ Израиля на арену истории. Это возвращение мы можем видеть в различных его проявлениях.
  Во-первых, народы действуют в истории посредством той или иной формы государственности. На исторической арене действуют государства и империи, и они являются неким "рупором", средством исторического самовыражения народов. Если народ не имеет самоопределения на государственном уровне, то у него нет возможности в полной мере выразить себя и в исторических процессах. Пока народ Израиля скитался в галуте, не имея своего государства, он был, по сути, вне истории. Первый смысл общепринятого выражения, что сионизм вернул еврейский народ в историю, - это создание государства Израиль. Создание государства возвращает нации необходимое для выхода на арену истории снаряжение.
  Второе проявление возвращения еврейского народа в историю – это его возвращение к активным действиям в конкретные исторические моменты. Мы уже неоднократно говорили об идейном и психологическом перевороте, произведённом сионизмом – сионизм не побоялся взять на себя ответственность, проявить инициативу и изменить историческую ситуацию. Сионизм научил евреев практическим действиям по изменению истории.
  И в-третьих, сионизм возвратил народу историческое сознание. Период галута характеризовался параисторическим ожиданием. Для еврейского сознания это был период, который как бы не принадлежал ни истории, ни времени, а находился за их пределами. В этот период нация не действует и не вмешивается в исторический процесс, а терпеливо ждёт, пока не возникнет возможность вновь сказать своё слово в истории, причём не только в духовной области. Начав действовать на исторической арене, сионизм вернул народу исторический взгляд на мир. Еврейские историки, обладавшие национальным сознанием, начали формулировать отношение сионизма к истории вообще и к истории еврейского народа в частности.
  На протяжении галута было написано лишь очень незначительное количество еврейских книг на историческую тему. Было бы ошибочным утверждать, что иудаизм вообще не занимался никакими науками, основанными на нееврейских стилях и методиках. Возьмём, к примеру, философию. Несмотря на то, что эта дисциплина представляет собой поиски подходов к решению человеческих проблем нееврейскими методами, в иудаизме ей отводилось порядочное место, и немалое количество еврейских работ по философии увидело свет на протяжении галута. С занятием историей дело обстояло далеко не так хорошо, и это понятно в свете того, что галутное сознание являлось по сути своей внеисторическим. С началом исторического пробуждения сионизм, а вслед за ним и развивающееся национальное сознание, начали применять исторический метод к прочтению еврейских источников.
  Формирование исторического сознания влечёт за собой и развитие историософии – философских подходов, лежащих в основе взгляда на историю. Историософия – это философия истории. Она занимается такими вопросами, как взгляд на историю, формы исторического развития, его законы, смысл, и т.д. Историософия занимается не только событиями как таковыми и их содержанием, а рассматривает их в более общем философском контексте.
  Сионистское сознание не создало самостоятельной историософии, а позаимствовало взгляд на историю у других народов. Так создалось положение, при котором мы, израильтяне, смотрим на историю под нееврейским углом зрения, пусть даже и не вполне осознавая это.
  Известно, что иудаизм обладает своей собственной оригинальной исторической концепцией. Еврейский взгляд на историю основывается на существенно иных предпосылках, чем у других народов. Сознание "эмунит" возвращает нам эту историософскую концепцию и ставит еврейский взгляд на историю на подобающее ему место. Назовём эту концепцию исторической концепцией "эмунит" или историзмом. В чём же, собственно, она состоит?
  Первое отличие еврейской исторической концепцией от других, как мы отмечали, заключается в том, что у истории предполагается конечная цель. Существует сверхзадача , к решению которой история ведет, предназначение, к которому стремится процесс посредством всех происходящих событий. Такой взгляд задаёт истории направление и смысл и даёт нам возможность понять явления, посредством которых история развивается по направлению к своей высшей цели. Начиная с этого момента, у нас появляется инструмент для понимания и оценки событий. Еврейский взгляд на историю сосредоточится на происходящих событиях, опишет их и составит о них суждение в соответствии с этим критерием цели. Мы уже сравнивали еврейский взгляд на историю как на линию, направленную к цели, с нееврейским (например, классическим античным) подходом к истории как к бессмысленному набору событий. Если смотреть на историю как на случайный, ни к чему не привязанный процесс, который мог бы развиваться и совершенно по-иному, то в этом случае вопрос о смысле истории практически сходит с повестки дня. Если бы различие между еврейским историческим сознанием и его нееврейскими аналогами заключалось лишь в этом пункте, то и этого было бы достаточным для того, чтобы объявить их двумя совершенно разными типами сознания. Но и на этом разница между ними не исчерпывается.
  Философия, на протяжении всей своей истории, подчеркивает принципиальную разницу между причинами явными, лежащими на поверхности (поэлет) и неявными, «внутренними» (тахлитит). Когда речь идёт о явной причине, мы спрашиваем, что послужило причиной того, что некое событие Б произошло. И получаем ответ, что причиной Б послужило другое событие, А. Событие А свершилось до того как Б началось, и предопределило его. Такой взгляд на вещи приводит нас к общепринятой концепции цепочки причинно-следственных связей, когда некая первопричина приводит к первому следствию, которое, в свою очередь, является причиной второго, и так далее, как принцип падающего домино.
  Неявная причина, напротив, не спрашивает о том, что предшествовало событию Б и что послужило его причиной, а рассматривает Б как нечто приведённое в действие и развивающееся в соответствии с его внутренней тягой к определённой конечной цели. На Б действует имманентная ему конечная цель, и не эта цель толкает его, а наоборот, оно само притягивается к ней. Иными словами, те или иные события приводятся в действие не механической цепью причин и следствий, внешней по отношению к первым, а внутренне присущее им устремление толкает их в нужном направлении.
  Применение этих двух различных концепций к истории порождает два совершенно различных взгляда на неё. Концепция, основанная на конечной цели, рассматривает исторические процессы как движимые «внутренней» тенденцией, постоянно подталкивающей их в их стремлении к конечной цели. Существует некий внутренний, запрограммированный идеал, и именно этот идеал есть причина стремления к своему предназначению. Когда мы смотрим на исторические процессы с этой точки зрения, мы не спрашиваем ни о том, почему они произошли или происходят, ни о том, что было перед ними и явилось их предтечей, а о том, куда они ведут, в каком направлении.
  Приведём несколько примеров, иллюстрирующих это важное различие во взглядах. Так, недавние биологические исследования пришли к поразительному выводу, что растение, в процессе своего роста, приходит к своему определённому строению и внешнему облику вовсе не по воле случая.
  Эти исследования пытаются доказать, что в растении заложено определённое внутреннее устройство, как бы "известное" ему заранее, и растение стремится его реализовать. Если это так, то в растении запрограммирован некий внутренний идеал совершенства, и оно старается быть к нему как можно ближе. Разумеется, степень реализации этого идеала зависит от внешних условий. Но при наличии идеальных условий растение выросло бы в точном соответствии с заложенной в него идеальной моделью, о которой оно само и не подразумевает. Если это служит причиной развития растения, то перед нами пример внутренней причины, которая действует на него, или, точнее, растение само тянется к ней.
  В качестве второго примера проанализируем развитие идеологии коммунизма. Как правило, историческое исследование сосредоточится на анализе причин и общей ситуации, которые в совокупности привели в своё время коммунизм к власти. Оно затронет такие темы, как "промышленная революция", социальные процессы, появление рабочего класса как результат развития капитализма, и т.д. Это внешний, причинно-следственный взгляд на историю, к которому мы так привыкли. В противоположность этому, в процессе разбора феномена коммунизма мы вправе задать вопросы иного плана. Например, мы можем спросить: какие общечеловеческие идеи он стремился осуществить? В какой степени его возникновение явилось следствием жажды нравственного исправления человечества ? В какой мере эта жажда исправления трансформируется в действующую силу, влияющую на ход истории? Какое место в человеческом сознании занимала нравственность, в каком состоянии она находилась в период, предшествовавший выходу коммунизма на историческую арену, и насколько отразилась на его распространении тяга к более высокому уровню морали? Какие существенные моральные запросы человека коммунизм намеревался удовлетворить, и в какой степени это повлияло на его распространение и революционную мощь? В обширной литературе о коммунизме такого рода вопросы практически не задаются даже спорадически, не говоря уже об их последовательной и систематической постановке. Но именно вопросы такого плана выражают «внутренний» взгляд на историю, и видят именно в стремлении к конечной цели главную причину, лежащую в основе исторических процессов.
  Еврейский взгляд на историю является «внутренним». С этой точки зрения история предстаёт перед нами в совершенно ином свете. Сионизм, например, под этим углом зрения, не является следствием тех ли иных исторических процессов. Они, возможно, создали условия для его возникновения и дали ему историческую силу и мощь. Но не они послужили поводом к его возникновению, а пробуждение израильской души, её стремление вернуться в своё естественное состояние, к своей сущности – Эрец Исраэль. Доминантная сила, действовавшая здесь, была сила притяжения, сила тоски, страстного томления, устремления. Исторические предпосылки не породили сионизм, а лишь обеспечили подходящие условия для его развития. Таков еврейский взгляд на историю, именно такой взгляд характеризует традиционное еврейское сознание, и сознание "эмунит" несёт это обновление.
  И ещё один пример. В наши дни, когда явление возвращения в лоно иудаизма набирает силу, нередко задаётся один и тот же вопрос: что же побудило того или иного бааль тшува (совершившего возвращение к религии) вдруг изменить свою жизнь столь крайним образом? Естественным выглядит искать причину в том или ином личном кризисе – например, в несложившейся личной жизни, или в неурядицах экономического плана. То есть, в каком-либо внешнем событии, повлиявшем на этого человека столь коренным образом. Тшува в причинно-следственном взгляде на жизнь предстаёт как реакция на удар, как спасательный круг. Еврейский же взгляд найдёт доминантный фактор тшувы во внутреннем духовном поиске, в стремлении к содержанию, в душевной тоске по смыслу – одним словом, во внутренней мотивации и в тяге к новым впечатлениям. Такой взгляд не удовлетворится объяснениями, основанными на внешних, якобы случайных, факторах. Наоборот, он будет понимать внутреннее пробуждение как фактор, который привёл к появлению внешних "причин". Возможно, что именно поиск смысла привёл человека – необязательно осознанно – к решению оставить работу или любому иному решению кризисного характера.
  Из всего вышесказанного напрашивается вывод, что еврейский историзм направлен в будущее, в противоположность направленному в прошлое сознанию других народов. В дополнение к этому, еврейский историзм выносит суждения об исторических процессах на основании их внутренней сущности, их внутренних тенденций и устремлений, а не на основании взгляда на внешние механические причины хода истории, присущего историческому сознанию других народов.
  Разница между двумя этими подходами ещё не свидетельствует о противоречии между ними. На деле, они дополняют и объясняют друг друга. Детальный разбор взаимоотношений между ними выходит за рамки этой книги. Сосредоточимся теперь на том, что скрывается за определением еврейского исторического сознания как сознания «внутреннего».
  Причинно-следственный подход оценивает перспективы развития процесса Возвращения в Сион почти исключительно с позиций исторических условий, международных отношений, положения на Ближнем Востоке и т.п. А еврейское сознание придерживается иного подхода, в котором оценка положения базируется в первую очередь на духовном состоянии народа, на силе его стремления к тем или иным целям, на его внутреннем душевном потенциале. Именно этому фактору, притом что он не лежит на поверхности, а как бы скрыт под землёй, оно отводит первостепенную роль среди сил, подвигающих народ Израиля на исторические деяния. В стремлении воплотить в жизнь внутренний идеал сознание "эмунит" видит главную движущую силу истории. Именно такой подход позволяет ему понять, каковы источники энергии, приводящей в действие народ Израиля, оценить силы народа, и подвергнуть переживаемые им процессы систематическому анализу. Сознание народа Израиля является в его глазах элементом, формирующим историю, а еврейский идеализм – творческим и оказывающим влияние. Сознание "эмунит" понимает, что внутренняя вера в силах изменить внешнюю ситуацию до основания. То, что кажется исторической данностью, объективной ситуацией или диктатом международного положения, в значительной мере является отражением внутреннего душевного состояния и, при наличии у народа достаточных сил, поддается коренному изменению. В глазах сознания "эмунит", история является не результатом действия тех или иных внешних факторов, а во многом следствием внутренних устремлений, которые и создают те самые условия, воспринимающиеся как объективные. Народ и человек вольны в своём историческом действии, при условии, что они являются духовно свободными. Именно внутренняя сущность души и стремление к конечной цели формируют действительность, именно эти факторы приводят в действие исторические процессы.
  У еврейского исторического сознания имеется свой особый взгляд на прошлое и будущее. Современное западное сознание относится к своему прошлому как к составному элементу собственного фона и привлекает его для объяснения возникновения себя самого. Например, когда английский народ оглядывается на своё прошлое, он понимает, что он не возник на пустом месте. Он отдаёт себе отчёт, какие факторы привели к его формированию и сознает, что на нём лежит обязанность чтить те выдающиеся личности, которые приняли участие в этом историческом процессе. Вместе с тем, на английском народе не лежит моральная обязанность ни перед своим прошлым вообще, ни перед людьми, олицетворявшими его, ни даже перед жизненным кредо этих людей. Народ отдаёт им должное, но их концепции не считаются обязывающими. Он видит себя совершенно вольным в праве пересмотра всей совокупности идей, ценностей и целей, которые он примет на вооружение с этого момента и далее. Он может, например, относиться с уважением и пиететом к Кромвелю, но ни в коей мере не видеть себя обязанным идти путём Кромвеля. Модернистская теория стоит на позиции того, что каждое поколение должно заново решать, каким путём идти и какие ценности обязательны к исполнению. Перед нами историческое сознание, которое знает, откуда оно пришло, но при этом чувствует себя освобождённым от моральных обязанностей, связывающих его с прошлым. У него нет ясного понимания, куда, в долгосрочной перспективе, оно идёт. Всё разовьётся само собой, нет ничего обязательного к исполнению, и лишь в будущем можно будет оглянуться назад, посмотреть, подумать и решить, куда же мы пришли. Это сознание "вегетативно:" оно смотрит на вещи так, будто они развиваются сами по себе, без ясной и определённой цели. Оно может определить, откуда мы пришли, но не ведает, куда мы идём, тем более когда речь идёт о длительных временных интервалах.
  Еврейское историческое сознание смотрит на вещи совершенно иначе. Народ Израиля видит себя тем, кто осуществляет исторический "проект", который начал праотец Авраам и который должен завершиться вместе с полным избавлением – Геула Шлема . Этот взгляд не только исторический (знание хронологии исторических событий), но в первую очередь моральный. Еврей видит себя морально обязанным следовать путём праотцев – их системе ценностей, идеалам и историческим целям. Для него будущее – это не открытое поле исторических возможностей, любая из которых, с моральной точки зрения, не предпочтительнее других. В его глазах, будущее, к которому надо стремиться, было очерчено уже около четырёх тысяч лет назад, и он принимает на себя личную и национальную ответственность довести этот "проект" до своего завершения. И речь тут идёт не просто о твердолобом упорстве в следовании предписаниям давно минувших дней, но о глубоком моральном осознании правильности пути на протяжении всей истории, и о моральном обязательстве пройти этот путь до конца.
  Таким образом, традиционный еврей не начал свой путь вчера и не закончит его завтра ; его сознание идентифицируется со всем громадным периодом в несколько тысяч лет. Он безоговорочно солидаризируется с отцами-основателями нации – и речь тут идёт не об одном только историческом повествовании, но об источнике, из которого он черпает смысл и основы морали для всей своей жизни. Эта солидарность распространяется на весь период, до самого прихода Машиаха . И всё это не внешнее, а сама его жизнь, суть, придающая ей смысл и размах. Этот историзм связывает его со всеми поколениями, со всеми его представителями вместе и по отдельности, всей их деятельностью и наследием. Еврей не просто солидаризируется с ними, но и, в высшем понимании (при условии, конечно, что он к нему стремится), в полном смысле слова живёт во множественных историко-человеческих измерениях, далеко вырываясь за собственную ограниченную пространственными и временными рамками жизнь. С этого момента он и праотцы, он и Машиах сливаются в одно историческое действо, в одно сознание, в единое целое.
  Для лучшего понимания значения и смысла такого историзма, сравним его с нынешним израильским историческим сознанием. Наш израильский современник родился, в лучшем случае, в периоде раннего сионизма - это самая дальняя для него временная точка отсчёта. Всё, что было в еврейской истории до того – это доисторическая эпоха. Та далёкая эпоха чужда ему, не вызывает в нём чувства солидарности, поэтому она его мало интересует и мало что ему говорит. Но оказывается, что и об отцах-основателях сионизма он знает не многое. Отдавая им должное, он не считает, что чем-то обязан им в моральном плане, что их путь, цели и ценности являются обязательными и для него. Наоборот, он видит себя "продвинутым". Бен-Гурион для него – история, но ни в коем случае не наставник, тем паче идеологический. Этим и объясняется отсутствие сколько-нибудь значительного интереса к своей недавней истории (о более давней и говорить нечего): она его попросту ни к чему не обязывает. Таковы сегодняшние масштабы: для такого израильтянина "сионизм" – это факт наличия людей, разделяющих взгляды, скажем, Бен-Гуриона. А отсюда до цинизма уже рукой подать.
  Для сегодняшнего израильтянина действительность, которая его в самом деле интересует, с которой он может сопоставить себя, начинается с момента его рождения и закончится, наверное, днём его смерти. Если он человек образованный, то он, надо полагать, наслышан и о большем, но и тогда диапазон его жизни не выходит за рамки его биологического существования. Если это верно по отношению к прошлому, то это тем более верно и по отношению к будущему. Дистанция в несколько поколений, в его глазах, уходит за тридевять земель. В лучшем случае, он может искренне рассуждать о "будущем наших детей", да и только. Этим исчерпывается всё его сознание: сегодня – в буквальном значении этого слова – оно началось, завтра оно закончится.
  Но вернёмся к историзму сознания "эмунит". Оно принимает на вооружение оригинальное еврейское историческое сознание и несёт ему обновление. После всего сказанного, уже будет излишним говорить о том, насколько велики духовные богатства, заложенные в глубоком понимании этой концепции, насколько широки горизонты, которые она открывает перед человеком, и насколько глубока пропасть между ней и сегодняшним "израильским" взглядом на историю. Но об одной важной характеристике нового сознания стоит сказать особо. Сознание "эмунит" в своём взгляде на историю понимает совершенно нестандартным образом соотношение между идеалом и исторической необходимостью. Человеку свойственно вынашивать и формировать идеалы, которым он придаёт большое нравственное значение и которые пытается осуществить. Человеческая история знает великое множество философов и мыслителей, выдвигавших, каждый в свою эпоху, идеалы нового общества. Если это верно в отношении человечества вообще, то это тем более верно в отношении еврейского народа, являющегося в некотором роде "антенной" всего человечества, этакой духовной точкой, в которой человеческое сознание принимает позывные новых идей. Большинство человеческих нравственных идеалов не удостоились своего осуществления на протяжении истории. Даже если перед нами идеал, который сам по себе является бесспорно позитивным, одно это ещё не обязывает к его практическому воплощению. Каким бы совершенным он ни был, он может запросто остаться лишь мечтой, да и только. Дистанция между желаемым и действительным велика. Нет нужды приводить примеры идеалов, не дождавшихся своего часа. Судьба большинства из них – забвение. Гораздо важнее задать вопрос: что является ключом к претворению морально-исторического идеала в жизнь? Что даёт возможность превратить мечту в действительность? На это у сознания "эмунит" имеется ясный ответ: историческая необходимость. Для того чтобы идеал, каким бы нравственным и высокоморальным он ни был, претворился в жизнь в данных исторических реалиях, недостаточно одного лишь доказательства его морального величия; необходимо ещё, чтобы сама история принудила к его осуществлению. То-есть необходимы такие условия, которые не только дают ему возможность реализоваться, но и, что более важно, обязывают к этому. Лишь положение, при котором дальше без воплощения этой идеи жить невозможно, принудит к его осуществлению.
  Возникновению и развитию сионизма мы уже уделили порядочное место на этих страницах. Было подчёркнуто, что еврейское сознание никогда не оставляло мечту о возвращении на землю наших предков. Речь идёт, таким образом, о еврейском историческом идеале, в течение тысячелетий ждавшем своего часа в еврейских сердцах. И вот, в XIX веке произошли процессы, предоставившие ему эту долгожданную возможность. Вдруг произошло то, что мы уже обозначили как необходимое условие любой революции в истории: встреча идеала с исторической необходимостью. На фоне поднимающего голову антисемитизма "еврейский вопрос" в Европе встал ребром, его решение стало неотложной задачей. Данная историческая необходимость явилась инструментом действия, средством, который предоставил идеалу возможность реализоваться.
  Приведём ещё один актуальный пример - идеал еврейского труда. Возвращение евреев к физическому труду и исчезновение надобности в арабах и прочих чужеземцах для выполнения такого рода работ является одним из столпов идеологии сионизма вообще и социалистического сионизма в частности. И сегодня, несмотря на то, что израильское общество задвинуло этот идеал в самый дальний угол, сознание "эмунит" придаёт ему очень большое значение и пытается искать пути к его осуществлению в повседневной жизни. Мы ещё поговорим на эту тему более подробно. Сейчас же нас интересует один определённый её аспект, а именно: по мнению многих израильтян, этот идеал действительно является достойным и желательным, но при этом его осуществление вряд ли представляется возможным. Следовательно, можно было бы подумать, что этот идеал так и останется недостижимой мечтой и со временем отойдёт в небытие. И вот, вследствие увеличения арабской враждебности, этот полузабытый идеал вдруг становится жизненно необходим. Вдруг оказалось, что по соображениям безопасности многие стали отдавать предпочтение еврейским работникам и готовы больше платить за еврейский труд. Эта тенденция, на момент написания этих строк, только началась, но ясно видно, что это как раз тот случай, когда идеал встречается с необходимостью, и контуры его воплощения начинают обозначаться.
  Всё вышесказанное представляет огромную важность для понимания сознания "эмунит". Главная мысль, развиваемая на протяжении всей книги, состоит в том, что классический сионизм выполнил свою функцию, и что народу Израиля желательно вернуться к своим традиционным источникам и построить на них своё сознание. Это возвращение должно сопровождаться усилиями правильно понять традицию. Трактовка источников, по отношению к нынешним реалиям, их дальнейшая разработка и создание недостающих элементов – всему этому мы дали обобщающее название: появление сознания "эмунит". Обоснование возвращения народа Израиля в Страну Израиля с самого начала должно было происходить на базе традиционного еврейского сознания. Из-за определённых исторических обстоятельств это произошло иначе. Также и после создания Государства Израиль, желательно было – по крайней мере с традиционной еврейской точки зрения – вернуться к обоснованию самостоятельной жизни нации на своей земле на основе традиционных источников. Многие израильтяне верят в идеал возрождения еврейского сознания и его превращения в основу нашего существования как нации в Эрец Исраэль. Несмотря на это, идеал так и остаётся в их глазах идеалом, пусть желательным, пусть достойным, но чьё осуществление в современных реалиях не представляется возможным.
  Многое ещё должно произойти для того, чтобы этот идеал смог воплотиться, но главное условие для этого уже имеется в наличии: историческая необходимость. Формирование сознания "эмунит" и его превращение в идейную основу нашего существования уже не роскошь, не просто желание, но совершенная необходимость в нынешней ситуации. Сознание "эмунит" и связанный с ним идеологический переворот жизненно необходимы для продолжения существования Государства Израиль и для исторического процесса Возвращения в Сион.
  < < К оглавлению < < > >К следующей главе > >