## Моти Карпель "Революция сознания". Часть 1. Кризис

# Глава 2. Рождение сионистской идеологии

  Сионизм сформировался в Европе конца XIX века , и как детище своего времени является продуктом идеологий, доминировавших в Европе той поры. Среди мыслителей, начавших тогда заниматься темой "возвращения в Сион" были и раввины, наиболее известные из них рав Цви Гирш Калишер и рав Йегуда Хай Алкалай. Их мировоззрение основывалось на Торе Израиля, их философская мысль была сформулирована в понятиях еврейской традиции. Но не раввины, а евреи, оставившие традиционный уклад и ушедшие в мир Гаскалы (светского образования, эмансипации), основали философский фундамент того, что со временем стало сионистским движением. Несмотря на то, что идеология сионизма была составлена из многочисленных отличных друг от друга течений, мы её здесь называем общим названием "сионистская идеология". Весь инициированный ею ход исторических событий несёт на себе её ясный отпечаток и накрепко связан с нею, как дерево со своими корнями.
  Идеологи сионизма появились вслед за поколением, оставившим родной дом Торы, в надежде, что Гаскала станет для него входным билетом в окружающий их большой мир. Только после попытки в течение одного-двух поколений влиться в окружающее общество "по праву" эмансипации, эти евреи осознали, что несмотря на их готовость оставить еврейскую традицию, изменить одежду, язык, род занятий и образ жизни – европейское общество не было готово их принять. Ярким примером представителя поколения, в котором развилась сионистская идея, является Герцль. "Дело Дрейфуса " послужило ему неоспоримым доказательством невозможности ассимиляции для его народа : еврей, выставленный французским обществом на поругание, несмотря на то, что по своему выбору считал себя "французом Моисеева закона " и посвятил себя службе во французской армии. Сам Герцль – во всех отношениях ассимилированный еврей – вывел из этого, что путь к полной ассимиляции евреям заказан, несмотря на их бегство от собственных корней.
  В те годы многие евреи начали мыслить в этом направлении. Национальная идея, начавшая овладевать умами, а затем и сердцами европейцев во второй половине XIX века , оказалась подходящим решением. С одной стороны, евреи оставили Тору Израиля и еврейскую традицию отчего дома и уже не могли вернуться к ним, поскольку их сознание уже перестроилось на европейскую светскую культуру. С другой, путь к слиянию с окружающим обществом был им закрыт. Национальная идея позволила им заново сформировать свою еврейскую идентификацию, но уже не на традиционно-религиозной, а на секулярной основе. Таким образом, вокруг национальной идеи начала складываться новая еврейская самоидентификация, которая на сознательном уровне уже не имела никакой связи с еврейской традицией.
  Нужно помнить, что национальная идея, получившая развитие в XIX веке в Европе на основе системы немецкого философа Гегеля, была "последним словом" европейской мысли того периода. Теперь евреи, о которых идёт речь, могли считать себя наиболее прогрессивной частью человеческой культуры: если все народы идентифицируют себя на основе своего национального происхождения, тогда и мы сами сможем вновь найти себя в качестве нации. Если все европейские народы вокруг нас стремятся к национальному освобождению и самоопределению, тогда и мы, евреи, сможем добиваться самоопределения, как подобает современной нации. И если все народы видят высшей ступенью развития и высшим достижением своего национального самосознания создание национального государства , что было одной из центральных идей того же Гегеля, – тогда и мы, евреи, станем добиваться своего государства. Так мы вновь сможем стать не просто как все народы, но и одной из самых развитых и образцовых наций.
  Отсюда уже было рукой подать до Эрец Исраэль. Если речь идёт о народе Израиля как о современной нации и о еврейском национальном движении, чьим идеалом является создание национального государства , то первая возможность, которая приходит в голову при вопросе о месте предполагаемого государства для еврейской нации – это, конечно же, Эрец Исраэль. Таким образом, сам того не подразумевая, сионизм пришёл к своему буквальному значению – Эрец Исраэль. В своём стремлении сделать из евреев народ как все, в соответствии с видениями того времени, сионизм пришёл к идее возвращения в Эрец Исраэль и создания в ней еврейского государства. Об этом стоит помнить впоследствии, когда будут обсуждаться фундаментальные изъяны сионистского мышления.
  Описанное идеологическое развитие не происходило в вакууме. Европа того времени была пропитана антисемитизмом. Быть антисемитом в Европе в то время (невозможно не удержаться от замечания: прямо как в наши дни!) было вполне "политкорректно". Европейская национальная идея не имела достаточно глубоких корней, чтобы быть самодостаточной. Нации нуждались и в отрицательном самоопределении, и тут им пригодились рассеянные в их среде евреи. Евреи дали возможность каждому народу, среди которого они жили, определить для себя, по крайней мере, кем этот народ не является и кто угрожает нарушить его единство. В Восточной Европе этот антисемитизм сопровождался страшными погромами. Пусть это и было лишь новым облачением для старого религиозно-христианского антисемитизма , оно пришлось настолько кстати для народов Европы, что пробудило и раздуло прежние, доселе дремавшие, антисемитские идеи.
  Два фактора соединились вместе: антисемитизм наложился на личные страдания тех евреев, которые утратили свою идентификацию и не могли найти собственное место. В совокупности эта проблема превратилась в трагедию национального масштаба. Решение "еврейского вопроса " уже было не роскошью, а насущной необходимостью, не терпящей отлагательства. С одной стороны, субъективно, образованный еврей оказался лишённым самоидентификации. С другой стороны, объективно, пресс общественного и физического антисемитизма создал невыносимые условия. Положение еврейского народа стало глубоко отчаянным, и "еврейский вопрос" стал животрепещущей проблемой, ждущей своего немедленного решения.
  И тут произошло то, что является одним из основных условий любой революции или крупной исторической перемены: идея встретилась с исторической необходимостью. Вдруг оказалось, что идеальная концепция, чья достоинства ещё сами по себе не дают возможности для её исторического воплощения, отвечает жизненно важным требованиям текущего момента. Тогда давление исторических обстоятельств делает ее единственно возможным решением. Идеологическое решение – идея возвращения в Эрец Исраэль – вдруг превратилась в единственно возможный в национальном масштабе выход из создавшейся невыносимой ситуации. Так идея возвращения еврейского народа в Эрец Исраэль начала претворяться в жизнь и становиться историческим процессом. Подчеркнем: сионизм в значительной мере носил "негативный" характер, то-есть его главной движущей силой было бегство от определённой исторической ситуации. Оно в большей степени определило его характер, чем пробуждение и стремление к позитивной и наполненной содержанием цели.
  Мы видим, каким образом идея возвращения в Сион – в своём оригинальном виде являющаяся одной из основополагающих идей еврейской традиции и Торы Израиля на протяжении всего галута – расцвела в народе Израиля на ином философском фоне и в совершенно ином сознании. Её формулировка сделана на базе концепции Гаскалы, которая является секулярной и чуждой, если не сказать, противящейся, еврейской традиции. Идея возвращения в Эрец Исраэль получила развитие в рамках западноевропейской национальной идеологии, доминировавшей в Европе на исходе XIX века. Центральными понятиями этой идеологии были патриотизм, нация и государство.
  Так возник феномен сионизма : народ Израиля возвращается в Землю Израиля после двух тысяч лет галута , но не в силу традиционного еврейского сознания, как можно было ожидать, а в силу западного секулярного сознания, полностью импортированного извне.
  Важно отметить разницу между сознанием, на котором сионистская идеология начала претворяться в жизнь, и подсознательными внутренними силами, давшими толчок историческому действию. Рациональное сознание послужило лишь сосудом и рамками, которые позволили проявиться душевной основе. Мы видели, что антисемитизм и кризис самоидентификации были негативными историческими силами, приведшими в действие исторический процесс. Другой силой, позитивной, было внутреннее напряжение, мечта поколений о возвращении в Эрец Исраэль и тоска по ней. На протяжении тысячелетий иудаизм пестовал в еврейских душах стремление к Геуле и страстную любовь к Эрец Исраэль как сердцевину этого стремления. Мессианская энергия стремления к Геуле была заключена в народе на протяжении тысячелетий, не находя для себя контролируемого выхода. Это была своего рода гигантская душевная пружина , ожидавшая исторической возможности, которая позволит ей разжаться. Мощь этого страстного стремления была настолько сильна , что нельзя было предотвратить неудачные попытки привести её в действие в неподходящих для этого условиях, как известно из истории ложного мессианства. Сионизм, напротив, сумел высвободить эту внутреннюю энергию в подходящих условиях и рационально контролируемым путём, поэтому ему удалось реализовать свои цели. Внутренняя энергия, действовавшая в сионистском историческом процессе, была исконно еврейской, хотя сознание и было западным. Описанная нами мессианская компонента незнакома системе понятий сионизма и вообще в нём не присутствует. Она всё время действует неявно. Несмотря на это, невозможно ошибиться в отношении её важности. Она является движущей силой этого исторического процесса , сформулированного в западных понятиях.
  Всем нам знакома ситуация, глубоко запечатлевшаяся в национальной памяти: бойцы, рыдающие возле Стены Плача сразу после её освобождения во время Шестидневной войны. Причина этого излияния чувств лежит в той же плоскости, названной нами мессианской или душевной. Широкая известность, которую получил этот выход чувств, пришла к нему как раз из-за этого внешнего противоречия: парашютисты, выходцы из киббуцев, люди мужественные и светские до мозга костей, стояли и плакали. С чего бы этим киббуцникам плакать возле Стены Плача ? Ведь весь их мир построен таким образом, что Стена Плача не должна иметь для них никакого значения. Слёзы эти – проявление того самого глубинного слоя. Тот же невидимый двигатель заложен и в сионизме, и именно он всю дорогу служил катализатором последнего. Несмотря на это, сионизм в своем рациональном описании был полностью земным, светским, западным, принадлежащим нееврейской системе понятий.
  Таковы два основных душевных слоя, действующих в рамках ведомого сионизмом исторического процесса : еврейская душа действует на исторической арене посредством западного сознания.
  Есть по крайней мере один большой вопрос, естественно приходящий в голову в процессе нашего обсуждения, который мы не можем оставить без внимания уже сейчас: почему же традиционный иудаизм не выпестовал идею возвращения в Сион? Разве в нём уже не было готовой с незапамятных времён интеллектуальной базы, только лишь ждущей подходящей исторической возможности для своего осуществления? Более того, сама обязанность воплощения этой идеи является неотъемлемой частью мира заповедей. Почему евреи не поднялись на борьбу за возвращение в Эрец Исраэль в рамках религиозного сознания – ведь это, казалось бы, просто напрашивалось? В третьей части книги, когда мы будем говорить о мессианской идее в Израиле, мы уделим большое внимание "ловушке," в которой оказалось традиционное сознание в конце эры галута . Здесь мы отметим только, что отсутствие исторической возможности алии в Эрец Исраэль в национальном масштабе, превратилось за столетия галута в тотальный галахический запрет. Можно утверждать, что лишь благодаря этому запрету иудаизм смог сохраниться в длительном галуте. Выход на поверхность стремления вернуться в Cион, прежде чем созрели подходящие для этого исторические условия, мог запросто "взорвать иудаизм изнутри". И многочисленные ложномессианские движения – лучшее тому подтверждение. Так или иначе, в конце XIX века иудаизм оказался в таком состоянии, когда на любую попытку инициировать национальный и исторический процесс возвращения в Сион налагался категорический запрет. Проблема заключалась в том, что тот, кто желал проявить инициативу в такого рода начинании или присоединиться к нему, пусть даже будучи движимым религиозным сознанием, наталкивался на непроницаемую стену раввинов. Пробить ее не было практически никакой возможности, кроме как пойти на конфликт с иудаизмом, вплоть до полного разрыва с ним. В этом одна из причин того, что распространение идеи возвращения в Сион в народных кругах было сопряжено с отходом от иудаизма и еврейской традиции. По причине вышеупомянутого тотального запрета , исторический процесс не имел возможности развиться на базе цельного и аутентичного еврейского сознания, и должен был подыскать себе альтернативную идеологическую форму.
  Главной идеологической базой сионистской концепции явилась национальная идея – детище Европы XIX века. Эта идея возникла в западной мысли не в изолированном виде, а как часть целой системы идей и ценностей. Принятие на вооружение европейской национальной идеи сионистским сознанием было своего рода "пакетной сделкой". Принятие одной идеи обязывало принять и все остальные, находившиеся, с логической точки зрения, в непосредственной близости. Можно взглянуть на вещи и с противоположной стороны: знакомство евреев с европейской культурой, её ценностями и концепциями стало именно тем, что подготовило почву для принятия ими национальной идеи. Нам важен лишь результат: сионистская идеология базируется на совокупности западных идей, господствовавших в то время в Европе.
  Перечислим некоторые из этих идей, безотносительно их важности и в произвольном порядке: либерализм, рационализм, равенство, секуляризм, атеизм, вера во всесилие науки, космополитизм, гуманизм. В рамках "пакетной сделки" мы также приняли на вооружение и личные права и свободы, и капитализм, и легализм, и идею мира , и универсализм, и индивидуализм, и, возможно, даже шовинизм, и этот перечень, конечно, далеко не полон. По прошествии ещё какого-то времени, продолжая следовать за теми же источниками, мы усвоили для наших нужд также социализм и марксизм. А если и этого мало, были и такие, кто позаимствовал в Европе по случаю также и антисемитизм, по меньшей мере, автоантисемитизм. Мы намеренно не упомянули демократию, не потому, что она отсутствовала среди вышеназванных концепций, а потому, что лишь в последнем поколении она выделилась настолько, что стала самодостаточной ценностью.
  В наши планы сейчас не входит обсуждение ценности каждой из этих идей. Большая их часть в свою очередь усвоена западной культурой из иудаизма , но там, в их исконно-израильской версии акценты расставлены по-иному. Сейчас нам важно лишь отметить тот факт, что сионистское сознание зиждется на системе ценностей, во многом чуждой еврейскому сознанию. Не будет преувеличением сказать, что всё претворённое сионизмом в жизнь за последние сто тридцать лет имеет в своём основании систему идей, которая как совокупность совершенно чужда оригинальному израильскому сознанию. Нет нужды доказывать, что и сегодняшнее израильское сознание полностью базируется на развитии и вариации той же совокупности западных ценностей.
  Пожалуй, можно сказать, что сионистская идеология хорошо послужила до последних десятилетий делу возвращения народа на свою родину, несмотря на свою отчуждённость от еврейских основ. Мы видели, что она смогла прагматичным и контролируемым путём привести в действие страстное внутреннее желание, которые иудаизм хранил в еврейских душах на протяжении всего галута. С исторической точки зрения, сионизм показал себя как система понятий и ценностей, успешно справившаяся с задачами, стоявшими перед народом Израиля в соответствующий период. Успехи сионизма – лучшее подтверждение его релевантности, по крайней мере для того периода.
  Всё это верно до эпохи, предшествующей последним десятилетиям, но не более того. В дальнейшем мы постараемся разъяснить, что на этом сионизм завершил свою историческую функцию. Он сумел дать приемлемые решения злободневным проблемам своего времени, но неспособен справиться с проблемами, перед которыми стоят израильское общество и государство Израиль сегодня. Мыслительный инструментарий западного образца , который он разработал, и его система ценностей неспособны уже служить нам в нашем стремлении продолжить, завершить и закрепить процесс возвращения еврейского народа на свою родину. Пойдем дальше – сионистская идеология не только не может решить наши нынешние проблемы, но и именно она сама их создаёт. Философская концепция сионизма является причиной нынешнего кризиса процесса возвращения в Сион, и для того, чтобы гарантировать продолжение существования государства Израиль, необходимо заменить саму идеологическую базу сионизма.
  < < К оглавлению < < > >К следующей главе > >